Итальянский этюд в ковидных тонах

Полина, волнуясь, подняла на него взгляд.

– Вам не нравится?

– Очень нравится, – его акцент стал сильнее, – просто я подумал, что мне больше не нужно искать слова, вы и так всё про меня поняли…

Напряжение между ними опять достигло опасного предела.

– А панораму города я лучше буду писать на улице, хорошо? – просительным тоном сказала Полина, чувствуя, как пылает её лицо.

– Хорошо, – тихо ответил Витторио.

Он вынес её вещи на старое место, сегодня на холме прибавилось художников, но выбранное Полиной оставалось свободным.

– Здесь очень жарко, – он бросил на неё вопросительный взгляд.

– Зато есть ветерок, и тени от дерева мне достаточно, – избегая встречаться с ним глазами, произнесла Полина.

– Позовёте меня, когда захотите сделать перерыв на обед?

– Позову…

Вернувшись в кабинет, Витторио снова взял в руки портрет. У него было странное чувство: непонятно, то ли облегчил ему жизнь тот факт, что Полина догадывается о его серьёзном настрое в отношении неё, то ли, наоборот, затруднил их общение.

Кажется, пока больше второе… Зазвонил телефон, мысли о настигшей его любви заслонились рабочими вопросами…

Полина установила чистый холст. Основа на него уже была нанесена, а потому она сразу взялась за пейзаж. Работала вдохновенно и радостно, улыбка не сходила с её губ. Сегодня, дописывая портрет Витторио, украдкой подглядывая за ним из-за мольберта, ловя его взгляды, она окончательно разрешила свои сомнения, и теперь ею завладело восхитительное ощущение: её влюблённость не просто нашла отклик в его сердце, а вызвала глубокий ответ.

Нужно было быть совершенно слепой, чтобы не видеть этого. Сердце вдруг забилось быстрее, внутри словно прокатилась тёплая волна. Полина ещё не успела понять причину, как прозвучал голос Витторио:

– Полина, вы забыли обо всём на свете, про обед уж точно. Вся Италия уже два часа как предаётся отдыху. Клянусь, я терпел сколько мог. Perfetto… – последнее замечание он произнёс тихо, она поняла, что это относится к картине.

– Правда? – она подняла на него глаза, взгляд её был одновременно смущённый и радостный.

– Правда… – он улыбнулся ей, оба почувствовали, как мир вокруг исчезает, оставляя их наедине друг с другом.

– Вы тоже отдыхаете днём? – спросила Полина, опять находясь под его магнетизмом.

– Мне кажется, вы всё меньше верите в то, что я итальянец.

– Это потому, что у меня всё меньше для этого оснований. К вашему акценту я привыкла и перестала его замечать.