Гукюн

Красивые полуголые девушки восседают на коврах и, поедая фрукты, слушают музыку, которую играют музыканты. У стен располагаются диваны, накрытые красным бархатом, перед ними стоят низкие столики, заставленные кувшинами с вином и блюдами с фруктами.

Ведущие Юну слуги не останавливаются, они минуют зал и ещё несколько комнат и заходят в облицованную полностью из белого мрамора купальню. Посередине купальни два небольших бассейна, чуть дальше восемь встроенных в пол ванн, к стенам прикреплены скамейки, на которых сидят голые, отдыхающие после купания парни.

Юну наконец-то отпускают, но она никуда не бежит, озирается по сторонам, ждет следующих действий.

– Раздевайся, с тебя сперва смоют пыль и грязь, а потом посидишь в ванне, – приказывает ей Риал и подзывает пальцем рыжего мужчину такого же возраста, как и он. – Биби, времени мало, поэтому делаете всё быстро. Этот бродяжка должна быть готова до полуночи.

Мужчина кивает и подзывает слуг. Юну опять насильно волокут в угол купальни, с трудом, но сдирают с нее всю одежду и несколько раз поливают с головы до ног водой из медного ковша.

Закончив обливания, ее ведут к одной из наполненных ванн, в воде которой прислуга разбавила эссенцию цветов, и подталкивают к ней.

– Я не пойду.

– Слушай сюда, сучка, – хватает ее за плечи Риал и встряхивает. – Ты думаешь, ты такая дерзкая, думаешь, на тебя управы не найдётся, а он сам ведь терпением не отличается. Знаешь, мне его дожидаться и не обязательно, сколько у меня таких было и будет, кто-то неудачно упал, кому-то после вина плохо стало, поэтому последний раз предупреждаю, лезь в ванну, или ты будешь четырнадцатой, кто пытался мне что-то доказать в этом гареме и кто сейчас гниёт на городском кладбище.

– Ты такое же чудовище, – выплёвывает слова ему в лицо Юна.

– О нет, я хуже, – хохочет Риал. – И поверь мне, от меня даже он тебя не спасёт. Если ты думаешь, что ты его так сильно интересуешь и этот интерес не закончится через одну ночь, очень сильно ошибаешься.

Поняла меня?

– Поняла, – цедит сквозь зубы Юна и нехотя опускается в воду.

Девушка, оказавшись в воде, в блаженстве прикрывает веки и впервые за столько дней отбрасывает все заботы и расслабляется. Сидящие на полу вокруг ванны слуги стригут ее ногти, втирают в волосы маску из масел. Когда Юна выходит из ванной, она чувствует себя заново родившейся, но это вплоть до того момента, как она видит идущего к ней слугу с разогретым воском.