Гукюн

Белый мрамор с красным крапом

Ясмин насильно забравшего ее из дома Арслана больше не видела. Ночь она провела во дворце под охраной двух стражников, а на рассвете ее с завязанными руками затолкали в паланкин, и только на полпути девушка узнала, что они направляются в Иблис. Это и есть основная причина того, почему Ясмин всё ещё держится. В Иблисе есть возможность встретить или самой отыскать того, кого она столько времени ждёт. Ясмин надеется и верит, что он жив и что искал, но не нашёл пока. Думать о том, что он ее забыл, она себе запрещает.

Ясмин очень хочет вернуться домой к семье, но понимает, что сбежать не получится – ее паланкин охраняют пятеро, руки ей развязывают только для приёма пищи или когда выводят по нужде, поэтому она терпеливо переносит долгий путь и надеется найти в Иблисе свою любовь, а если нет, то смерть.

Сразу после прибытия Ясмин приводят в гарем Кан Арслана и передают в руки управляющего Диаса, который, узнав, что господин вызовет девушку этой же ночью, созывает помощников и начинает хлопотать над ней.

Ясмин не ругается, не дерётся, отрешенно смотрит сквозь приводящих ее в порядок слуг и думает о своём. Она даже не разговаривает, на вопросы не реагирует, только один раз на вопрос Диаса, знает ли она, как надо радовать господина, отвечает, что она лучше умрёт. Диас сразу же прогоняет помощников и, присев напротив девушки, всматривается в янтарного цвета глаза:

– Ты красива. Безумно красива. На сегодня в гареме ни у одного из господ нет такой красоты.

С такой внешностью ты можешь получить всё, что хочешь, в том числе сердце господина.

– Оно мне не нужно, меня не его сердце интересует, – спокойно отвечает девушка.

– Больше никогда такое вслух не произноси! – восклицает Диас, в ужасе прикрыв рот. – При нём ни в коем случае. Ты не представляешь, насколько он жесток и как ужасен в гневе.

– Он забрал меня насильно. Я ему не дамся, я лучше умру, потому что моим первым должен быть тот, кому принадлежит моё сердце, – твёрдо заявляет Ясмин.

 – Иначе я эту боль не вынесу.

– Не сходи с ума! Что ты знаешь о боли! – у Диаса язык от возмущения путается. – Одно упоминание имени другого мужчины смерти равно. Он прикажет вбивать тебе под ногти нагретые иглы, прикажет оставить тебя на ночь в комнате с крысами, они будут жрать твою плоть, а ты будешь очень долго умирать. Он отдаст тебя своим воинам, и от тебя ничего не останется. Это не просто слова, это то, как всё здесь и бывает.