Обреченная

Рассказать о тайнах и загадках, скрывающихся в самых дальних уголках его вселенной, и о немыслимой, еле сдерживаемой страсти, бушующей у него внутри, которая дрожью проходила по его телу и передавалась мне.

Велиар, почти не касаясь, провёл пальцами по моей щеке и осторожно убрал прядь моих волос за ушко, отчего я, как кошка, прикрыла глаза от удовольствия. Я заметила, что когда он ко мне прикасается, я практически перестаю дышать. Это было волшебное ощущение, заставлявшее мои ноги подкашиваться. В этих ощущениях я себя не узнавала.

Хоть я ничего не помнила из прежней жизни, но я точно знала, что до этого никто никогда не вызывал во мне столько противоречивых чувств. Самое неожиданное было то, что это меня нисколечко не пугало. Мне не хотелось ни сбежать, ни элементарно отстраниться от почти не знакомого человека.

Наверное, почувствовав мое смятение, Велиар резко отдернул руку от моего лица. Отошёл. Нахмурился, и его глаза тут же потухли. Непроницаемая маска снова опустилась на его лицо. Неловко пригладив свои взлохмаченные волосы, парень, не говоря ни слова, стал подниматься на террасу, не удосужившись пригласить меня следовать за ним.

В недоумении я осталась стоять на месте, не зная, что мне делать. Странное поведение парня выбивало у меня почву из-под ног.

– Айвена, ты еще долго собираешься там стоять? – не оборачиваясь, спросил парень.

– Нет.

Выйдя из ступора, я поднялась за ним. Как только я ступила на помост, входная дверь как по команде отворилась, приглашая нас внутрь.

В проходе нас встречала миниатюрная девушка. Ее красота просто ослепляла. У меня отвисла челюсть второй раз за день.

У нее была фарфоровая кожа. С одной стороны, это было прекрасно, с другой – странно, так как под таким палящим солнцем невозможно было не загореть. В ее длиннющие черные волосы были вплетены жемчужные бусины, составлявшие что-то наподобие короны, и это делало ее лицо мягким и загадочным. Ее ресницы, естественно густые и очень длинные, обрамляли хрустально-серые глаза.

Их цвет был невообразим: как будто цветную радужку заполнили осколками стекла. Ошеломительно!

Наряд девушки меня поразил не меньше, чем ее внешность. Мне он показался непристойно откровенным – «непристойно» нужно подчеркнуть два раза. Сверкающее белое платье было разной длины. Спереди его с натяжкой можно было назвать «мини», так как начиналось оно от середины бедра. Надетая на мне футболка на фоне этого платья казалась верхом целомудренности.