Обреченная

Но девушка не реагировала, она приняла статичную позу, скромно сложила руки на коленях и опустила глаза в пол. Мне показалось, что ей стало неуютно и некомфортно находиться в одном помещении с этим мужчиной.

Возле учительского места мужчина прокашлялся, обращая на себя мое внимание. Посмотрев на него, я поняла, что мужчина не сводит с меня любопытствующего, небрежного взгляда.

– Простите, здесь девушке плохо… разрешите, я провожу ее к доктору?

Мужчина не спешил отвечать, продолжая буравить меня холодным оценивающим взглядом.

Потом он медленно перевел его на Викторию, и его рот превратился в тугую напряженную линию. Это меня немного сконфузило. Сглотнув, я снова проговорила:

– Моей подруге стало нехорошо. Разрешите ее проводить в медицинский кабинет?

– Нет, – отрывисто и грубо проговорил мужчина, продолжая с интересом наблюдать за моей реакцией. При этом его плотно сжатые губы выдавали неприкрытое раздражение. Как будто он смотрел на маленьких назойливых мух и думал, как их прикончить одним ударом.

– Что? – его ответ меня обескуражил.

– Ты плохо слышишь? – издевательски переспросил мужчина.

– Нет, но я не понимаю. – Я непроизвольно начала злиться. – Моя подруга вот-вот упадет в обморок, а вы тут строите из себя неизвестно кого!

– Подруга? – удивленно переспросил он с каким-то подозрительным сомнением. – А не скажешь ли мне…

– Мирослава, – подсказала я.

– …Мирослава, что, по-твоему, у нее болит?

– Мне-то откуда знать? Я ведь не доктор.

– Ну, раз ты сама сказала, что не доктор, с чего ты тогда взяла, что твоей подруге плохо? По моему мнению, она выглядит очень даже хорошо, – и он бесстыдно уставился на грудь Виктории.

Это стало последней каплей в чаше моего терпения. «Да кем он себя возомнил?! Стоит и издевается над больным человеком!»

Вложив в свой голос побольше язвительности, я спросила:

– Вас что, упрашивать нужно?

– Было бы неплохо, – хищно ухмыльнулся он.

Я всегда выступала против насилия, но в данную секунду мне захотелось ударить его.

Моя кровь закипела. Не собираясь больше участвовать в бессмысленном препирательстве, я быстро сложила учебники Виктории в сумку и потихоньку потянула ее за руку. Мне было плевать, если после этого меня вызовут к директору. Я, думаю, смогу объяснить ситуацию. Благо наш директор – адекватный человек.

Но мои попытки поднять Викторию не увенчались успехом: она даже не удосужилась шевельнуться, сидела как истукан.