Мифическое путешествие: Мифы и легенды на новый лад

Голос ее дрожал, словно от слез. – Я вовсе не хотела ее напугать.

– Однако же напугала. Теперь она безутешна. Думает, будто отец ее убивает младенцев.

– Но, Клитемнестра…

– Подобным рассказам в этом доме не место. Понять не могу, что на тебя нашло!

– Но он же убийца. Как ты только можешь видеть его рядом со своей милой малышкой? Я вот смотрю на нее, и всякий раз вспоминаю племянника. Агамемнон – чудовище, зверь. Он ведь убьет ее вмиг, если сочтет это выгодным. Как ты его к ней вообще подпускаешь?

– Он не причинит ей зла.

Он ее отец.

– Клитемнестра, ей следовало об этом узнать.

– А вот это решать не тебе.

– А кому? Ты бережешь дочь от невеликой сиюминутной печали и думать не думаешь о том, что после он доведет ее до серьезной беды! Должен же хоть кто-нибудь о девочке позаботиться!

Мать понизила голос едва не до шепота:

– А может, ты просто нестерпимо завидуешь тому, что я и вправду способна сделать свою дочь счастливой?

Елена негромко, страдальчески застонала, зашуршала одеждами, двинулась прочь.

Под утихающий вдалеке шорох ее шагов я поспешила назад, шмыгнула под материнское одеяло, закрыла глаза, но уснуть не смогла. Перед мысленным взором снова и снова возникало видение – твои руки в тот миг, когда ты ударил младенца о камни: пальцы красны от крови, ладони посинели от леденящего холода в сердце… Нет, оказаться правдой это никак не могло!

Призвав к себе двоих воинов, ты велел им отвести меня к Калханту. Один явился в ночных одеяниях, другой не надел ничего, кроме кирасы да шлема.

Щеки их покрывал пушок клочковатых бород.

Мать тихонько заплакала.

Ты уходить не спешил.

– Поступить иначе я не могу.

– Вот как? – откликнулась я.

Воины подступили ближе. Ты негромко попросил их обойтись со мною помягче.

Мои чувства одно за другим уносились ввысь, таяли в небе, точно дым лагерных костров.

Первым исчез страх.

– Не тревожься, мать, – сказала я. – Я пойду с ними без принуждения. Ведь это всего лишь смерть.

Следом за страхом меня покинула грусть.

– Не горюй обо мне. Не обрезай волос. И другим женщинам в доме обрезать волосы не вели. Постарайся меня не оплакивать. Топчи одуванчики. Бегай вдоль реки. Накручивай ленты на пальцы.

За грустью улетучилось и сострадание.

– А ты, отец, подумай обо всех моих муках и увеличь их в тысячу крат. И, достигнув троянского берега, обрушь все их на женщин Трои. Пусть моя кровь станет предвестницей их бед. Пронзай их копьем, терзай их, топчи.