Жнец-2. Испытание

– Вы это серьезно?

– Мы не можем продолжить с процедурой допуска, пока вы не ответите на мой вопрос.

– Тогда… пять, – отозвался Грейсон. – Нет, шесть. Виноват ваш вопрос.

– Сталкивались ли вы с несправедливым к себе отношением с тех пор, как получили новый социальный статус? Кто-либо отказывал вам в услугах или ограничивал ваши гражданские права?

Механическая манера, в которой агент задавала вопросы, вывела Грейсона из себя настолько, что он готов был выбить планшет из ее рук. Могла бы, по крайней мере, притвориться, что ей интересно – изобразила же она улыбку!

– Люди смотрят на меня так, словно я убил их любимую кошку.

Агент окинула Грейсона таким взглядом, словно он действительно прикончил с дюжину чьих-то котов.

– К сожалению, я ничего не могу поделать с тем, как смотрят на вас люди, – сказала она. – Но если ваши права будут каким-то образом нарушены, вам следует известить об этом своего офицера-куратора.

– А разве вы – не офицер-куратор?

Агент вздохнула.

– Я осуществляю процедуру приема.

– То есть мне опять нужно брать номерок и вставать в очередь?

– Да.

– Тогда поменяйте мне уровень раздраженности на девять.

Агент бросила на Грейсона беглый взгляд и внесла какую-то пометку в планшет. Потом подождала несколько мгновений, чтобы тот обработал наличный объем информации, и сообщила:

– Ваши наночастицы сообщают о резком падении уровня эндорфина. Это указывает на раннюю стадию депрессии. Не желаете ли провести корректировку настроения, или подождете, пока не наступит пороговая стадия?

– Я подожду.

– Вам может потребоваться визит в ваш местный центр оздоровления.

– Я подожду.

– Отлично.

Агент, мазнув пальчиком по экрану, закрыла файл Грейсона и предложила ему двинуться вдоль голубой линии, идущей по коридору, где его ждали новый номерок и новая очередь.

Наконец, прождав, как ему показалось, целую вечность, Грейсон оказался в комнате, которая нисколько не напоминала ту, что он помнил по последнему посещению ИУ. Стены были строгого бежевого цвета, пол устлан отвратительного зеленого оттенка плиткой, а стол – блестящая пустая столешница – был аспидно-серым.

Единственным украшением комнаты была висевшая на стене и изображавшая примитивный корабль безжизненная картинка, безупречно подходившая унылому убранству комнаты. Грейсон был вынужден ждать еще минут пятнадцать, после чего вошел его куратор.

Конец ознакомительного фрагмента.