Полжизни за мужа

Из смежной комнаты специально на время осмотра выгнали слуг. Когда меня завели туда, на кровати уже была постелена белая простынь, а рядом стояла Ронида, сложив коротенькие пухлые ручки под грудью. Мартиана учитель оставил в своей комнате, чему я была несказанно рада.

– Ложись, – приказал мне наставник. Повитуха подошла и под локоть отвела меня к кровати. Она уложила меня на край, развела мне ноги и согнула их коленях, набросив сверху вторую простынку. Плеснув в таз для умывания немного воды из кувшина, она омыла руки и заглянула под простыню.

Ее пухлые пальцы шарили внутри меня. Противно, больно, стыдно. Я стискивала челюсти до боли в зубах.

– Девичья плева порвана. На коже следы семени, – констатировала безжалостно повитуха. Можно подумать, она могла сказать что-то другое.

– Спасибо, Ронида, – поблагодарил наставник и выпроводил повитуху из комнаты.

– Лучше тебе рассказать все, как было, дочка, – он сел рядом со мной. – Кто это был? И как ты решилась на такое непотребство, да еще в день свадьбы?

– Я ни на что не решалась! – выпалила я.

– Служанка не закрыла дверь?

– Закрыла! У него был ключ!

Сбиваясь, запинаясь, комкано, рвано я поведала ему эту грязную историю с перепутанными мужьями.

– Нирс! Это был Нирс!!! – бушевал чуть позже в соседней комнате обманутый муж. – Прикормили лиса!

– Нужно было меньше пить с друзьями, а идти побыстрее к жене. Не было бы проблемы, – грубый резкий голос принадлежал, видимо, отцу Мартиана.

– Я праздновал свою свадьбу!

Я сидела в смежной комнате одна. Сквозь неплотно закрытую дверь было прекрасно слышно весь разговор.

– Вы слышали, что сказал смотритель гостиницы, когда его допрашивали? Его ученик перепутал записи в книге постояльцев, – напомнил учитель. – Выдали Мартиану и Нирсу два ключа от одной и то же комнаты. Нирс должен был прийти к заказанной для него шлюхе, а попал к госпоже Арелите.

– Он что, шлюху от благородной женщины отличить не может? Они ведь должны были разговаривать! – бесновался Мартиан.

– А ты со своими прежними шлюхами много разговаривал? – повысил голос отец. – Он, небось, и спрашивать не стал. Нагнул ее и ушел.

– Идиоты! Это все она! Не говорите мне, что она не поняла! Как можно было спутать его со мной? Со мной! Я ее… Я ее по площади голой проведу. Как любую неверную жену. А потом казню прилюдно!!!

По мое спине пополз холод ужаса. Голос Мартиана был полон ненависти, презрения и решимости.