Ловушка для бабочек

Но синяк наверняка будет знатный, – через минуту уже более живо добавила она.

Снова наступило долгое молчание. Нам обеим нужно было время, чтобы прийти в себя.

Место, где куда нас занесло, добавляло нервной дрожи. Площадка была достаточно широкой, в пару метров. Мы сидели далеко от края, да и дальше не зияла пропасть, а снова начинался склон, поросший кустами, которые торчали за краем этого карниза, однако чувство опасности волновалось и заставляло спиной вжиматься в стену. Мы словно оказались на небольшом балконе без перил и инстинкты вопили, что от любого движения можно легко свалиться вниз.

– Ты уже заметила? – ещё сипло, но уже с нормальными интонациями спросила Милис.

– Что?

– Приглядись, похоже, мы нашли это место.

Вид с этой площадки открывался потрясающий. Хотя линия горизонта и терялась в дождливой хмари, однако в ней проглядывало нечто хорошо знакомое… Точно! Карта! Именно этот вид неизвестный художник пытался передать в том рисунке. Вон скала, с характерной зазубриной, хорошо изученная мной линия холмов, даже реку отсюда было видно, правда, с немного иным руслом.

– Ну вот, мы, хоть и случайно, вместе с синяками и царапинами нашли искомую точку, а толку? – иронично просипела Милис.

– Знаешь, не будем торопиться с выводами. Согласись, пока и этой победы хватит.

Я покрутила головой. Слева от меня наш балкон без перил сужался и тонкой полоской уходил куда-то в сторону.

– Опять же, у нас ещё есть поле для исследований, – неуверенно произнесла я, глядя на этот мостик в неизвестное.

– Я туда не полезу, – сморщилась Милли, проследив за моим взглядом.

– Высоты боишься? – спросила я.

– Не особо, но куда-то ползти по узкому мокрому карнизу в полметра шириной! Да ни за что! Ни за какие коврижки не рискну! Особенно сейчас.

Я кивнула. У меня всё то же. Особого страха высоты у меня тоже не было, но инстинкт самосохранения работал отлично, запрещая туда соваться.

– Интересно, нас уже ищут? – меланхолично произнесла Милис. – Что-то никаких встревоженных криков сверху не слышу, хотя визжала я от души. Не могли же они не услышать нашего феерического спуска и не заметить нашей пропажи.

Почти сразу же после её слов, словно по сигналу, послышался шум и над нами на фоне туч выехали и застыли мужские волосатые ноги в испачканных глиной ботинках.

Ага, на наш праздник жизни явился Шува.