Эфемерия

Перекрикивая рев техники, я спросила у Северии, откуда взялось дерево, но она, как обычно, изобразила дурочку, округлила синющие глаза и схватилась за метлу. Ее вниманием завладели разлетающиеся опилки.

– Не больно-то и хотелось знать, – фыркнула я, уже привыкая к недомолвкам и странностям.

Наблюдать, как один борется с неприступным растением, а другая – с трухой, я не собиралась, поэтому вернулась в кафе. Походив пять минут в сомнениях, я нерешительно приблизилась к входной двери. Обернулась, прислушалась, с волнением потянула за ручку – и не поверила своим глазам! Дверь легко поддалась, приглашая меня выйти.

Я высунула нос наружу, придержав колокольчик. Лучшего момента для побега и придумать было нельзя.

– Стой! Куда ты?! – метнулась ко мне Северия, видимо, проигравшая в схватке за чистоту. Но я была быстрее. Ноги сами выбрали направление и устремились как можно дальше от этого места.

Я мчалась вперед, сквозь проблески света в зеленых кронах, сквозь полутени хмурых облаков, медленно наплывающих из-за горизонта, сквозь утреннюю прохладу, оставляющую на моей коже влагу.

Я не была спортивной или зависимой от тренировок, которые многим приносят неописуемое блаженство, но в какой-то момент поймала себя на мысли, что счастлива. Я счастлива, что мои ноги быстры как никогда, что мое тело поворотливо и легко, что моя голова избавлена от каких-либо мыслей. А самое главное, что я свободна!

Поняв, что преследователей нет, я замедлилась, остановилась и прислонилась спиной к шершавому стволу престарелого дерева.

Прикрыла глаза, вдыхая полной грудью сладковатый запах свободы.

– Вот так-то, мистер Локхарт! Оставайтесь с носом!

Я открыла глаза, выбрала направление, но тут же настороженно прислушалась. Птицы, которые минуту назад голосили на разный манер, радуясь новому дню, замолкли. Все и сразу. А за высоким кустом послышалось гортанное рычание.

Я напряглась и попятилась, больше не желая узнавать причину столь неожиданной перемены.

Но причина не пожелала долго скрываться и показалась сама.

Не спеша, прижимая морды к земле, на меня вышли две адские зверюги. Они устрашающе скалили уродливые морды и принюхивались, вперившись в меня, словно в кусок мяса, своими красными глазищами. Я бы назвала их собаками, но вторая пара глаз ниже первой и зубы, не помещающиеся в пасти, не позволяли этого сделать. Эти чудовища и правда походили на порождения ада.