Надежда. Адаптация

С Иваном пытались поговорить и общие друзья, но он отмахнулся и ушёл вместе с Милкой, накинув на её запачканное васильковое платье свой пиджак.

Надя не понимала, что делать дальше с собственной жизнью. Все планы в одночасье стали ненужными. Праздник был поломан. Друзья вызвали ей такси. Услышав по радио незамысловатый шансон, Надя сорвалась и проревела до самого дома. Ровно двенадцать минут. По счётчику.

Родители предусмотрительно молчали, не решаясь заговорить. Надя прошлёпала босыми ногами в ванную, следом подошла мама и замерла в проёме двери:

– Надь, хорошо, что ты сейчас узнала, а если бы вы с ним расписались? Что тогда делала бы? Или он бы продолжал скрывать свои шашни с Милкой?

– Не знаю, – Надя села на край ванны, глядя в зеркало, и не узнавала себя.

Опухшие глаза, взлохмаченные волосы и размазанная тушь. – Люда меня предала.

– Надо было ей рожу расцарапать! В гости ещё ходила к нам! Подруга называется!

– Я и расцарапала, кажется, – отозвалась Надя, с силой выдавливая пасту.

Она падала мимо зубной щётки в раковину. – Мам, я не понимаю, зачем он врал?

– Ну, кобель он, кобель. Везде думал успеть! – мать обняла её, отобрала тюбик с пастой. – Так иногда случается, жаль, что это с тобой произошло… Давай ты умоешься, и потом поговорим. Придёшь на кухню, чайку нальём или чего покрепче, и посидим.

Надя перестала искать встреч с Иваном. Сердце ныло, когда общие знакомые упоминали о нём или Людмиле, но она держалась. Было трудно, мучительно и больно, а потом всё это стало неважно.

Потому что в одночасье мир рухнул…

Ковыряя кривой вилкой макароны, Надя думала, что по большому счёту ей повезло остаться живой. Не каждому удастся увидеть такие радикальные перемены в мире. Город был практически пуст, изредка встречались следы, но нельзя было понять: человек прошёл или мёртвый. Не появлялось больше и спасательных подразделений – с того дня, как Надя увидела их с крыши своего дома, больше никто из военных не въезжал в город. В тот день девушка не решилась спуститься к ним.

Сидя в засаде, наблюдала, как расправлялись с мертвяками и увозили тела. Почему не вышла – сама не знала. Что-то насторожило, страх шевельнулся в подкорке и не дал сделать и шага. Но всё это волновало Надю только в минуты тишины или крайнего отчаяния, остальное время приходилось думать о насущном. Так и жила: в тишине и одиночестве, исследуя магазины и квартиры родного города, став незаметной тенью.

3. Дневник.