Прах потерянных городов

Постучав по балке три раза, как всегда на удачу, девушка свернула в правый туннель, который выводил в небольшое помещение, где два единственных жителя готовили и принимали пищу, а в непогоду, такую как сейчас, разводили костер пожарче, ложились на тюки соломы и рассказывали друг другу выдуманные истории.

Вот и сейчас, потирая руки уже не от холода, а от предвкушения, Эва схватила свою порцию похлебки из рябчиков, пойманных накануне. И, удобно устроившись возле огня, с нескрываемым аппетитом стала поглощать содержимое металлической чеплашки через край.

За Эвой вошёл и отец с большой охапкой дров. Уложив их вдоль стены, он молча взял свою порцию и две приготовленные ложки. Выжидающе уставился на свою дочь.

– Что? – под пристальным взглядом девушка неохотно взяла протянутую ей ложку и стала нарочно громко вычерпывать остатки.

– Эва, мы…

– Мы не дикари. Конечно, нет, но смысл есть ложкой то, что и так хорошо пьётся через край. Кому вообще нужны эти правила!

– Эва…

– Хорошо, хорошо, ты же видишь, ложка у меня, все довольны и счастливы, – проворчала девушка, тщательно пережёвывая кусок жестковатого мяса.

Молчание погрузило закопченное помещение в тяжелую тишину, которая в последнее время стала возникать все чаще между отцом и дочерью.

Иринарх через всполохи огня вглядывался в черты лица юной девушки. И когда она успела вырасти? Он не понимал. Время, как безумный ураган, пронеслось через их жизнь. Наполняя дни и тоской, и счастьем, и печалью, и радостью. Это было самое интересное, самое непредсказуемое время в его жизни.

И вот сейчас, будто через призму времен, вглядываясь в темные, всегда запутанные волосы, лицо, усыпанное веснушками, и глаза, такие же глаза, как у него самого, цвета лесного ореха, он понимал, что выбор, который он сделал практически восемнадцать лет назад, был самым правильным в его жизни. Он не просто подарил жизнь ребенку, настоящую, ту, которая недоступна обычным жителям Церебрума, он подарил счастье.

«Спасибо, Эсфира, что подарила мне ее», – в тысячный раз про себя произнес мужчина, прогоняя печаль.

– Папа, что случилось? Тебя расстроила ложка?

Мужчина наклонил голову набок, и легкая улыбка тронула его губы, растягивая на щеке уродливый шрам.

– Тебе удалось?

Эва поморщилась.

– Нет, небо не было достаточно низким.