В научных целях

Точнее, на его отсутствие, – пояснил он.

– У него опухоль, – резко сказала Зоя. – Судя по тому, что он еще жив, доброкачественная. Но она растет и давит на сосуды и мозг.

– Она не быстро растет, – обиделся психотерапевт. – Просто вырезать её не получится.

– Да, находится она в очень неудобном месте. Но мы могли бы попробовать повлиять на нее пучком….

– Не поможет. Мне это уже делали, – Валерий покачал головой. – Ничего уже не поможет. Если мне повезет, то я проживу полноценной жизнью лет до сорока.

– Но ведь это не всё.

Зрение вы начали терять еще до опухоли. Видимо, у вашей матери были тяжелые роды и….

Мужчина вздохнул.

– Именно поэтому, лечить меня просто бесполезно. Я поживу здесь, поработаю некоторое время, – он дернул подбородком. – А там…, я уже договорился с одним хосписом, что меня примут. Умирать я буду в комфорте.

Меня как будто битой по голове ударили. В смысле, он умирать собрался? Мы же только встретились! Да что же это такое?

– Но шанс есть, – Зоя с опаской покосилась на меня.

 – Надо более тщательно изучить данный вопрос и найти хорошего хирурга….

– Мой дядя является одним из ведущих хирургов страны. Поверьте мне, если бы был хоть какой-нибудь шанс, меня бы давно прооперировали. Но проблем слишком много, – выдохнул он.

– Так, стоп! – Я принялась ходить по кабинету, от чего Зоя чуть вжалась в стул. – Что значит, хоспис? В смысле, нет шансов? Как это не лечится? Это вообще как понимать? – Всплеснула я руками, чем сломала дверцу шкафа.

– Клавдия, успокойся, – Зоя нахмурилась.

– Так, мы едем к Алиске. Давай сюда результаты, – я подошла к ней и протянула руку.

– Это ничего не изменит. И Алиса, и Марта Мироновна скажут тебе то же самое, – она поджала губы но документы мне отдала.

– Тогда останется только Макс, – рыкнула я. – А если понадобиться, я и к Дыю пойду. И Хозяина оповещу, если его помощь понадобится.

– Это того не стоит, – попытался вмешаться Валерий.

– Это не вам решать, – резко развернулась я. – Вы же не сами решили быть слепым, а природа.

Вот с ней и будем бороться и высказывать свое «фи».

В машине Валерий Семенович сидел как-то совсем тихо. Еще бы! Кажется, моя эмоциональность там в кабинете произвела на него неизгладимое впечатление.

– Наверное, не стоило…, – попытался он открыть рот.

– Жизнь человека всегда чего-то стоит. И если есть хоть один шанс на спасение, его нужно использовать, – не согласилась я. – Не бойтесь, это будет не больно, – решила все же сгладить углы.