Извините за беспокойство

К нам ездит на коляске его друг, такой же уродец. К нему отчим хотел меня спровадить жить, а я не согласилась! Он стал ещё больше меня ненавидеть!-

– Ужас – ужас! Почему же мама не перейдёт в кухню и Сашу не заберёт?-

– Она упёртая, как ишак! Могла бы перенести стулья. Я ей даже предлагала своё место на раскладушке, но она назло не уходит из комнаты!-

– Назло? Пожалела бы сына, от грязи оградила! Получается, как та дурная кошка, детей нарожать – нарожала, а облизать – не облизала! В три ночи, по-прежнему, подаёшь отчиму воду?-

– А как же, не хочу получать костылём по кумпалу!-

– Ты заходишь в комнату, видишь сестру с отчимом в постели?-

– Ну да…-

– А сестра стыдится? – всё больше поражалась Полина.

– Щас! Наоборот – гордится! Чувствует себя хозяйкой, на меня смотрит свысока, над мамкой измывается! Оксанка её не волнует, с ней возится мамка, я помогаю!-

Невольно подсмотрев чужой грех, Полина, будто сама испачкалась, не по себе стало. Вспомнилось, в её девичестве родной дядя однажды, будто случайно, положил грубую ладонь на девчоночью грудь племянницы.

Через блузку ощутив противное вороватое прикосновение горячей шершавой ладони, Полина отскочила в сторону. К душе куском грязи накрепко прилипло неожиданное разочарование и горечь предательства кровного родства. С тех пор она стала откровенно недружелюбна к родному дяде, не простила даже после его смерти.

На их маленькой улице соседи знали друг о друге всё, однажды устроили бабский суд над пятидесятилетней тётей Мотей.

При живом туберкулёзном муже и здоровой красивой дочке она закрутила любовь с тридцатилетним зятем. Заводила расправы – вездесущая соседка по кличке «прокурорша», без которой «ни одна вода не освятится».

– Шалава ты, Мотря! Как зенки твои от стыда не полопались? Схаменись, побойся Бога!-

– Бабы, люблю я Федьку! Ноги ему буду мыть и воду пить! – не отпиралась, а гордилась «обвиняемая».

– Та, шо б у тебя язык отсох, совсем с ума сошла! Зять, считай, дитя твоё, а ты с ним шашни завела! – кричала многодетная тётя Вера.

– Грех, какой! Нет на тебе, Матрёна, креста! За такое паскудство у нас в станице тебя на первом суку бабы повесили бы! – подключилась Полинина мама.

Она видит Полину с портфелем, идущую из школы, и строго приказывает:

– Быстро домой! Нечего тут слушать сплетни бабские!-

Вспомнилась и школьная учительница по кличке «Курица» – средних лет некрасивая худая женщина с подростковыми прыщами на лице.