Извините за беспокойство

– Здравствуй! Почему за лекарствами для Саши не пришла? – неуверенно произнесла Полина.

– С Оксанкой нянчусь, она всё плачет, живот болит от перловой каши!-

– Не подорвёшься? Сама ж ещё дитя. Сколько Оксане?-

– Восемь месяцев-

– Чья она, кто мама ребёнка?-

– Сестра Зойка, ушла в магазин за перловкой!-

– Сколько ж лет этой маме?-

– Будет… пятнадцать!-

Полина совсем растерялась.

– А, кто папа ребёнка?-

– Не знаю…-

– Где ваша мама?-

– Ой, тётя Полина, и хорошо, что её нет! А то дрыном выгонит вас со двора! Мамка ни с кем не хочет разговаривать, на всех кричит! Ушла собирать бутылки, сдаст – купит пшёнки!-

– Перловка, пшёнка… Ты же говоришь, у ребёнка живот болит…-

– После пшёнки и перловки долго есть не хочется.

Ещё можно горох, но от него ещё больше живот болит!-

– Купите гречку…-

– Вы, Леонидовна, что ли не понимаете: гречка дорогая, откуда деньги? – укорила Катя.

– Пожалуйста, не называй меня, как бабки на лавочке: Ивановна, Михайловна, Леонидовна… Веди к твоему отчиму!-

Одетый по гражданке Антон Полину одну не пустил. Пригнув голову, вместе вошли в дом с низкой дверью и потолком. В потёмках Полина зацепилась каблуком о порог, летела бы далеко, если бы не заботливые руки Антона, вовремя подхватившие. Маленький затхлый коридор делил дом на комнату и кухню. В крохотной гостиной под углом друг к другу металлическая кровать и затрапезный топчан, вдоль стены пять продавленных стульев.

Единственное окно наглухо забито, заклеено пожелтевшими газетами. Воздух спёрт до тошноты. На кровати среди грязных постельных лохмотьев сидел, раскачиваясь, мужчина, искорёженный церебральным параличом. Распахнутая ширинка брюк, не обременённых нижним бельём, бесстыдно являла взору сморщенный рудимент принадлежности к сильному полу. Увидев незнакомых людей, мужчина побледнел, испугано забегали закисшие глаза на желтом неумытом лице, в уголках синих губ запузырилась мутная пена.

– Извините за непрошеное вторжение… Простите, как вас зовут? – растерявшись, с трудом выговорила Полина.

– Звать – величать меня Ростислав Родионыч… А что надо? – прокартавил инвалид, опасливо поглядывая на Антона.

– Я приехала поговорить с вами о Кате…-

Инвалид хрипло захохотал.