Охота на Лань. История одной одержимости

Джованна соскочила с лошади, передала поводья конюху, погладила животное по потной шее, а потом кое-как заправила за уши выбившиеся из косы волосы. Братья уже скрылись в доме, а она все мешкала, нежась на солнце. Но потом все-таки нырнула в прохладу дома. Она тут же побежала наверх, чтобы переодеться, но громкий голос из кабинета отца отвлек ее по пути в комнату.

– …ведет себя вызывающе, носит мужскую одежду…

Сердце подскочило к горлу. Она узнала этот голос: епископ Гиберти каждый день служил мессу в их церкви.

Она подкралась ближе.

– …чрезмерная гордыня, самодовольство. Позволяет себе рассуждать и спорить…

– У нее трое братьев, это нормально, – голос отца был спокойным.

– Мне говорили, что она дерется с ними на мечах и прочем оружии!

– Если девочка прекрасно говорит на латинском, греческом, французском, читает на память Гомера, проявляет способности в вышивании, я не вижу ничего зазорного в том, чтобы она овладела военным искусством. Она тянется к братьям.

– Вы знаете, чем это чревато! В городе ходят слухи…

– Меня не волнуют слухи, епископ, и не советую вам повторять все глупости, что говорят о Джованне в моем присутствии.

Я ее знаю, как никто. И не волнуйтесь, в ближайшее время я объявлю о помолвке Джованны, и она очень скоро станет замужней матроной, как вы того хотите. А пока она будет жить так, как жила, я не вижу ничего вопиюще неприличного в ее поведении.

Джованна мельком оглядела свою полусухую, измазанную тиной рубаху и скорее метнулась в спальню. Не хватало еще, чтобы епископ увидел ее в таком виде.

Она поскорее разделась, сполоснулась, расчесала волосы, и в этот момент вошла служанка. Она помогла Джованне переодеться в платье и причесала ее.

Сердце все еще быстро билось в груди, отчасти от возмущения, отчасти от чувства радости за то, как отец заступился за нее. Но вот мысль о замужестве совсем не радовала. Джованна покусала губы, чтобы не заплакать. А потом сильно-сильно зажмурилась и пожелала, чтобы замужества не было. Чтобы не пришлось покидать любимую Флоренцию и братьев.

Но, глядя на себя в зеркало, Джованна понимала и другое: в глубине души она уже задумывалась о том, какие невесты будут у братьев, какой жених появится у нее. Только никак не ожидала, что станет первой из семьи Альба, кому придется покинуть отчий дом.

Она смутно понимала, что привлекательна, но не ощущала власти своей красоты над мужчинами, до сих пор не слишком задумывалась над тем, какое впечатление производит на окружающих.