Кровавая заутреня

Яся повела его по тропинке между участками, вывела на узкую улочку и кивнула:

– Там дальше дорожка к заброшенному саду. Я как-то проходила мимо и заметила гуляющую Кати. Там очень хорошо, тихо, не то что у моста. Не удивляюсь, что ей нравится это место.

– Спасибо, Ясечка, – поблагодарил подполковник и зашагал по направлению к дорожке.

Ясе очень хотелось последовать за ним, но она понимала, что тогда рискует выдать себя, поэтому поспешила домой. А ничего не подозревающий Панкрат Васильевич прошёл по дорожке мимо домов и вышел к саду.

Первое, что ему бросилось в глаза – это привязанная к яблоне лошадь, мирно жующая удила. «Что здесь делает лошадь? Разве Кати ездит верхом?» – промелькнула удивлённая мысль у подполковника, а потом он заметил влюблённую пару, стоящую между двух старых накренившихся вишен. За широкой спиной мужчины, держащего девушку в объятиях и склонившегося над ней в поцелуе, Панкрат Васильевич не сразу узнал свою дочь. Да он и не мог узнать, посчитав, что случайно стал свидетелем чьего-то свидания. Лишь когда девушка отступила от мужчины на шаг, держа его за руки, подполковник понял, что перед ним Кати.

Сперва он онемел от изумления, потом побледнел от ужаса и, наконец, побагровел от негодования.

– Катерина Панкратовна! – громовым голосом рявкнул подполковник и поспешил к влюблённым.

Услышав его возглас, Кати вскрикнула и отпрянула от мужчины. В обернувшемся кавалере Панкрат Васильевич узнал того самого капрала Алексея Громова, бывшего у них в гостях.

От такой наглости подполковник ещё больше вознегодовал и пришёл в ярость.

– Да как вы смеете! Да я вас! Подлец! Мерзавец!

Слова сами извергались изо рта Панкрата Васильевича, глаза наливались кровью. Он хотел было схватиться за саблю, но вспомнил, что оставил её дома, отчего пришёл в ещё большее бешенство.

– Убью негодяя!

Алексей выступил вперёд, расправив плечи и заслонив собой вскрикивающую от страха при каждом слове Кати.

– Сударь, я понимаю ваш гнев… – начал было Алексей.

– Понимает он! Мерзавец! Явился как вор! Мою дочь опозорить! Ух, я тебе!

Подполковник подбежал и замахнулся, но капрал перехватил его руку и спокойно произнёс:

– Выслушайте же меня. Я не вор, а честный человек, и хочу просить руки вашей дочери.

Кати быстро взглянула на него и ахнула.

– Что? – прошипел подполковник. – У тебя хватает наглости…

– Не наглости, а чести. Мы с Катериной Панкратовной любим друг друга.