С чистого листа

Пора идти внутрь.

Повернув голову, вопросительно глянула на Савелия Андреевича. Усталый мужчина, прислонившись к капоту, хмуро смотрел себе под ноги.

Благодарность теплом затопила душу. У дяди, вне сомнений, и вчера, и сегодня не только физически, но и эмоционально тяжелые дни. Однако он ни разу не выказал раздражения.

Вот и сейчас, вместо того чтобы отдыхать, собирается искать на пожарище компьютер. Он хотел не только сохранить доброе имя семьи, но и помочь мне. Я это отчетливо понимала и ценила.

– Савелий Андреевич, – негромко окликнула.

Тотчас встрепенувшись, мужчина встретился со мной взглядом и с сочувствием спросил:

– Ничего не вспомнила?

– Нет, – покачала головой.

– Не переживай. Всему свое время. Пойдем в дом.

Пошарив в висящей на плече сумке, дядя достал маленькую голубовато-зеленую пластинку. Провел по ней указательным пальцем, затем, не отводя взгляда от защитного купола, сжал в ладони. В то же мгновение темно-синяя «пленка» замерцала.

Быстро подойдя, Савелий Андреевич крепко взял меня за руку, подбадривающе улыбнулся и уверенно направился к калитке.

Плечом толкнув мерзко скрипнувшую дверь, без раздумий шагнул прямо через защиту. Как выяснилось, плотный защитный купол еще и плохо пропускал солнечный свет.

Влажное нечто мягко коснулось лица, и я вышла перед своим домом.

Прищурившись, с удивлением осмотрела абсолютно целые стены, сложенные из старого красного кирпича. По правде говоря, ожидала на месте маленького полутораэтажного дома увидеть закопченный остов.

Однако строение внешне практически не пострадало: металлическая входная дверь находилась там, где положено, окна целы, лишь в одном из четырех разбито стекло. А вот пристройке – низкому, вытянутому в длину зданию без малейшего намека на окна, – похоже, досталось сильно: на ней полностью отсутствовала крыша. Может, это и есть лаборатория?

Меж тем дядя подошел к входной двери. С явным усилием потянул на себя ручку и вошел внутрь. Не мешкая, направилась следом.

Едва войдя в дом, сморщилась от нестерпимого запаха гари.

Внутри все оказалось гораздо, гораздо хуже, чем снаружи. Стены и пол длинного мрачного коридора густо покрывал черный налет копоти. Взгляд зацепился за болтающуюся справа на сорванных петлях обгоревшую деревянную дверь.

Пройдя пару шагов, остановилась на пороге. Тусклый свет, проникающий сквозь разбитое стекло, позволял рассмотреть обугленный стол с клочками то ли клеенки, то ли скатерти и парочку табуреток.