Изумрудное дело

Пиршества были неумеренные и сопровождались «культурной программой»: показом мод экстравагантных дизайнеров, эксклюзивной выставкой, совершенно неприличной для предыдущей эпохи, рискованными танцами легкомысленно одетых артистов.

Администраторы, кассиры, бухгалтерия на следующий день отмывали и оттирали следы кутежа, получая за то малую толику от прикарманенных Поливановым денег.

Стремление к славе выражалось у Игоря Борисовича в планах написать книгу. Он не совсем еще решил, о чем будет писать, но видел мысленным взором солидный том в зеленом сафьяне с латунными уголками (подарочный вариант), стоящий на полке за его спиной.

Хорошее наступило время. Не надо никого спрашивать, никакого Главлита, никаких главных редакторов. Были бы деньги – печатай, что хочешь. Игорь Борисович присмотрел себе две темы: историю церкви, в которой сидел, либо историю музейного дела. Вторая тема была побогаче. Издание должно быть солидным, историческим, чтобы имя Игоря Поливанова встало в один ряд с именами Божерянова, Лукомского, Курбатова. Деньги на издание Игорь Борисович решил собрать с действующих музеев, за что и передать им часть тиража. До тысячи экземпляров сделать подарочными и дарить их именитым гостям или продавать по большой цене претенциозным толстосумам. По его бизнесплану получалось, что деньги на издание дадут другие, а выручка от большей части тиража будет чистой его прибылью. И составит эта прибыль чуть не треть миллиона. Оставалось только написать. А вот писать-то как раз Поливанов и не умел. Он мог придумать идею, представить способы ее воплощения, хорошо чувствовал конъюнктуру. Тексты же его были корявы и примитивны как у школьника. Но и эта проблема решалась. Был у него для этого подходящий человек. До того как возглавить выставочный зал, Поливанов проработал какое-то время в Музее истории города, и там у него была приятельница, которая бойко владела пером. Была она его постарше чуть не на десяток лет, и ей льстило, что Игорь Борисович время от времени приглашал ее обедать. Они выпивали по 100 грамм коньячку и беседовали. И Варвара Львовна (так ее звали) часто наталкивала Поливанова на дельные мысли. Ей-то и решил он предложить соавторство. Была она бедна, как и любой музейный работник, неблизкий к начальству, и тридцать тысяч для нее (а тогда это была тысяча долларов) составили бы целый куш.

Игорь Борисович довольно улыбался, сидя в своей ризнице

– Вот, что значит стратегия, – думал он, – Все продумать, все предусмотреть, а тогда действовать.