Канцлер

Но что вменялось в вину? Занятие верховой ездой или тайные свидания? А может, ни то, ни другое, а поведение беспутного мужа? После военных экзерциций он так возбуждался, что каждый вечер заканчивался грандиозной попойкой. Кроме свиты на этих сборищах присутствовали фрейлина Теплова, к которой великий князь сейчас благоволил, егеря, лакеи, какие-то голштинцы, которые только что привезли привет с родины, – сущий сброд, а также итальянская опера. Неоднократно наезжала немецкая певичка Леонора. Она была глупа, страшна, но, как уверяли, имела чудесное контральто.

Сильный и свежий голос ее звучал под низким, ночным небом Ораниенбаума. Екатерина не могла оценить ее певческих достоинств, потому что воспринимала любую музыку, даже самую гармоническую, как какофонию, проще говоря – шум. Но она не считала это недостатком.

Выяснить причину их внезапного вызова так и не удалось. Государыня была больна и никого не принимала. Она поселилась в Летнем дворце, куда незамедлительно явился Шувалов.

– С благополучным прибытием… – страшно помаргивая правым глазом, этот страж порядка сел на стул и молча уставился на великую княгиню.

– Благодарю вас, Александр Иванович.

Это была идея Бестужева: совместить две должности в одном лице – главы Тайной канцелярии и обер-гофмаршала молодого Двора. Когда-то эта идея казалась остроумной, сейчас это совмещение мешало Бестужеву.

Голос Екатерины был сама любезность, но глаза смотрели вбок. «Боже мой, мне нельзя видеть это чудовище! А вдруг у моего будущего сына будет такой же тик? Ведь говорят, на кого посмотришь, у того и переймешь.

Для мальчика это еще куда ни шло, был бы умен. А если девочка?» Неожиданно для себя Екатерина прыснула и зажала рот рукой.

– Вы что-то хотели сказать, ваше высочество?

– Дождь так утомителен… – вздохнула Екатерина.

– Но дождя нет.

– Нет, так будет. В Петербурге всегда дождь. Да вон и тучи.

«Поговорили, – думала Екатерина. – О чем его спросить? Как здоровье государыни? Это категорически нельзя! Для всех она здорова.

О сыне? В этом Шувалов может усмотреть недоверие к мамкам и нянькам, которые приставлены к Павлуше самой государыней. Можно спросить о делах политических, но это полная глупость. Ни в коем случае нельзя в них вмешиваться! Обвинят в своеволии, излишнем любопытстве, а то и в государственной измене. Можно поинтересоваться, как идет работа в Тайной канцелярии, но уж этого ей совсем не хочется знать. Бр-р-р!»

Следующий вопрос Шувалова несказанно удивил Екатерину.