Закон парности

– Почему?

Вздох, поднятые к небу глаза… Чертова оранжевая утка – как с ней разговаривать?

– Вы можете мне внятно сказать, кто и зачем похитил Мелитрису? Кому вы служите? – Никита поспешно отсчитывал серебряные рубли, – руки его от нетерпения дрожали. – Кто этот Осипов?

– Вот этого я вам никогда не скажу, – Фаина решительно отвела его руку с деньгами. – И как вы фамилию-то эту узнали? Не положено вам знать, кто такой Осипов. Засекреченная эта фамилия! И забудьте ее. Они к Мелитрисе хорошо относятся, не обижают.

Они ее спасти хотят.

– От чего – спасти?

– Как от чего? Она же государыню хотела отравить!

– Государыню?.. – Никита что есть силы вцепился в ствол ивы, да так ловко, что оцарапал руку корешком отломанного сука.

Не хотела Фаина этого говорить, но, видно, бдительность потеряла, видя, как князь страдает, где-то на дне души отворились вдруг запретные двери, и тайна проворным воробьем выпорхнула на свободу. Сейчас главное клетку поплотнее захлопнуть, ничего более не сказать.

Эх, как он руку-то располосовал. Наверное, гвоздь в старом дереве был – не иначе.

Никита меж тем достал платок, стараясь стянуть кровоточащую рану. Вечная его история! Он вспомнил вдруг, как поранился стаканом, когда Гаврила принес весть о смерти младенца брата. Но «смерть общий удел», говорят древние. Мальчик мог умереть, это понятно. Но Мелитриса не может быть отравительницей. Хотя на Руси все возможно. Бумага все стерпит.

– Донос? – он строго посмотрел на Фаину.

Та трясла головой – ничего больше не скажу!

Да он и не будет спрашивать.

Теперь понятно, почему дело это окутано тайной и почему Фаина помертвела от страха. Перед Тайной канцелярией мы все делаем стойку смирно и запечатываем рты.

– Успокойтесь. Я не буду вас больше мучить вопросами. Но адрес свой вы мне можете дать?

– Нет.

– Клянусь, я им воспользуюсь только в случае крайней необходимости.

– Подойдем с другого боку… Я должен найти Мелитрису. Я должен ей помочь. Я должен ее увидеть.

Фаина смотрела на него, вытаращив глаза, потом отерла тыльной стороной ладони пот на висках и подносье.

– Она верит мне, – продолжал Никита, ударяя себя в грудь кулаком, в котором были зажаты монеты. – Я не имею права бросить ее на произвол судьбы. Ради Мелитрисы я приехал в этот город. И плевать я хотел на Тайную канцелярию!

– В Польшу они ее повезли, – сказала Фаина свистящим шепотом. – В горнило войны. Зачем – не знаю. Думаю, что они ее прячут.