Танго со смертью

 – Кому длительный наркоз давали? Похоже, тебе, поскольку память у тебя отшибло капитально. Сейчас не до твоих ревнивых бредней, господин сочинитель. Понимаешь, я буквально чую моим прооперированным сердцем, что этот достойный человек исчез из клиники не по своей воле.

Башмачков никак не отреагировал на ее странное предположение, и Лина нетерпеливо продолжала:

– Слушай, Башмачков, а, может, Иннокентия Бармина уже и в живых-то нет? Наш дипломат в отставке, между прочим, мне приватное поручение оставил.

Просил связаться с его дочерью и передать ей кое-что. Кстати сказать, ценную вещь. Она, эта Вера Филимор-Бармина, вроде бы, за границей проживает. Я уже ей десяток эсэмэскок послала, и все без ответа.

– Вообще-то перевод Бармина в другое отделение – это дело сугубо семейное, оно касается только отца и дочери, – рассудительно заявил Башмачков. – А в семейные дела полиция никому лезть не советует.

Лина почувствовала, что в словах Башмачкова есть жестокая правда, и слегка сбавила обороты.

– Ну, я же не претендую на наследство дипломата, – тихо сказала она. – Просто хочу узнать, куда пропал из клиники мой новый знакомый. По-моему, ничего опасного и даже неприличного в этом нет. К тому же у меня к нему – свой корыстный интерес. Иннокентий обещал найти для «Утят» спонсора. Ты слышишь, Башмачков, спон-со-ра! А они, Башмачков, на дороге не валяются. Без меценатов и инвесторов моим «Утятам» хана – они тогда уплывут разве что в сторону банкротства.

– И что ты намерена предпринять? – терпеливо поинтересовался Башмачков, впрочем, без особенного энтузиазма. Он слишком хорошо знал Лину, чтобы поверить в то, что его подруга так легко успокоится и забудет о просьбе человека, пусть даже едва знакомого.

– Есть одна идейка, – таинственным шепотом сообщила Лина. – Приезжай, расскажу на месте. Да, кстати, ты сможешь достать медицинский костюм?

– Не уверен. Впрочем… Знаешь, если тебе это так важно, попробую одолжить у приятеля, – вздохнул Башмачков.

Он уже понял: Лина взяла след, как гончая, и теперь пойдет по этому следу только вперед. Весь опыт их предыдущих отношений говорил ему об этом. Никакие разумные доводы, когда Лина перевоплощалась в подобную ищейку, на нее не действовали. Вот и сейчас длинные коридоры клиники вряд ли ее остановят. В общем, дело Башмачкова теперь было докторватсоновское: молчать, слушать и подчиняться.