Танец на раскаленных углях

Но ведь и мужики подобной дурью маются. Вот это уже полный бред! Я тут заметил, один крендель мусолит на пляже книжицу «Кровавый орел». Ему-то эта чушь зачем? Не понимаю… В холле, возле портье, полно подобного чтива. Ну, из тех книжек, что прочитал и выбросил, их там в коробке туристы оставляют. Потрепанные такие… В общем, если хочешь, бери и читай. Задарма ведь, и денежки целы.

Лина возмущенно фыркнула, но промолчала.

– Ладно, старушка, не забудь ракушку, – небрежно бросил Пол Лине, когда та засобиралась на обед, и незаметно сунул большой рапан в ее бездонную пляжную сумку…

Похоже, у этого английского бездельника не было мотива убивать бедного Тони», – раздумывала Лина, сидя в баре на набережной с чашечкой кофе.

 – Да и простоват он, честно говоря, для криминальных «многоходовок». Этому балбесу-подкаблучнику лишь бы от своей необъятной женушки оторваться, потрепаться и похохмить с кем попало да пивка попить. Про Джулию и говорить нечего. Той вообще лень на другой бок повернуться, не то, что убийство планировать. Одним словом, эта версия – тупиковая, – размышляла Лина.

Внезапно ее взгляд уперся в чью-то мосластую волосатую ногу. Лина подняла глаза выше – и вздрогнула от неожиданности. Перед ней стоял Валерий Башмачков собственной персоной. Вид у него был, надо признать, неважнецкий.

Кто водит рукой Башмачкова?

Сочинитель не стал разжигать любопытство Лины, а усевшись на высокий стул в баре, поведал в красках странную историю, которая приключилась с ним на вилле Топалова.

Пару дней назад он сидел на веранде, водрузив ноутбук на стол, и тщетно пытался сосредоточиться. Работа шла непривычно туго. Фантастические и мрачные картины, обычно легко встававшие перед его мысленным взором, в этот раз почему-то не появлялись. Еще вчера, стоило включить компьютер, герои выскакивали откуда-то, как живые, и Башмачков принимался молотить по клавишам со скоростью опытной секретарши. Его воображение всегда включалось сходу, как опытный спортсмен, стартующий на любых стадионах и в любую погоду.

Однако в этот раз…

Он сидел уже полчаса, уставившись в одну точку, но ни одно сравнение, ни один эпитет, леденящий кровь, не приходили в голову. Герои, с которыми он давно сроднился, перестали вдруг жить и действовать и застыли, как восковые фигуры перед его мысленным взором.

Башмачкова охватил ужас. Внезапно он со всей ясностью осознал, что не может больше написать НИ ОДНОЙ строчки.