Танец на раскаленных углях

Роскошные розы благоухали у крыльца, морской воздух, смешанный с запахом сосен и тропической зелени, врывался в окно, разудалая балканская музыка доносилась с набережной… Но… В этом-то все и дело! То, что раньше было просто приятным фоном, теперь нахально вторгалось в мозг и душу Башмачкова и отвлекало от главного. А то, ради чего собственно литератор и пребывал здесь, то бишь его работа… она-то как раз не шла, хоть ты тресни. И это раздражало литератора с каждой минутой все сильнее.

«Странно… – думал Башмачков, – почему-то здесь мне в голову лезут самые нелепые мысли.

Вот сейчас, например, безумно хочется прогуляться по саду. Впрочем… Почему бы и нет? Я свободный человек в свободной стране. Вот встану и пойду. Прогуляюсь, отвлекусь, мозг напитается кислородом, и работа пойдет».

Башмачков вприпрыжку спустился с веранды. В саду смеркалось, душно пахли левкои и какие-то южные цветы, названия которых Башмачков не знал.

– Я выышла в саааад, – неожиданно пропел он красивым баритоном и с ужасом осекся.

«Женский» романс вызвал в суровой душе Башмачкова целую бурю негодования.

«Только этого не хватало, – раздраженно подумал он, – гулять вечером по саду, нюхать цветочки и распевать женские романсы…».

– Ах, зачем эта ночь так была хороша, – вновь запел он против собственной воли и чуть не заплакал от бессилия.

«Наверное, я просто устал, – наконец решил Башмачков, – вот мозг и достает из глубин памяти давно позабытое.

Литератор сорвал самую пышную розу, вдохнул ее дивный аромат и нежно оглянулся на старый дом.

«Ах, как изящно выгнулась на ветру занавеска, – умилился он ни с того, ни с сего, – как гибкая девушка в белом платье».

Башмачков не на шутку испугался. Это что еще за слюнявые сравнения и пошлые аллегории? Зачем ему, автору страшилок и ужастиков, такие банальные метафоры? Писателю вдруг показалось, что он сходит с ума. Мозг упорно отметал все мрачное, грязное и страшное, что было мило еще совсем недавно, отодвигал обжитый мир в дальние уголки памяти, зато охотно откликался на странные дамские «красивости».

«Шепот, робкое дыханье, трели соловья», – с чувством процитировал Башмачков Фета и опять понюхал розу. А потом, словно стряхнув забытье, резко швырнул бедный цветок об асфальт и смачно выругался.

Башмачков быстро зашагал обратно к дому. Сев за ноутбук, он смахнул пот со лба. Наконец-то! То, что зовется вдохновением, мучительно возвращалось к нему.