Богиня победы

 – Она снова врала, но ей было важно выпихнуть Нику из квартиры.

– Наташ, а мои вещи? Учебники? Мне же к экзаменам готовиться надо!

– Подготовишься, не переживай! Тебе же общежитие наверняка дадут!

– Думаешь?

– Сто процентов дадут! А потом мы насчет комнаты с отцом что-нибудь придумаем!

– Наташ, но мне надо хоть майки взять, джинсы, книги…

– Ой, господи, ну давай по-быстрому, только ничего не трогай! Прямиком до своей комнаты и назад, здесь везде улики.

Ничего не соображая, Ника автоматически бросала в сумку вещи.

– Быстрее, быстрее, – торопила ее Наталья. – Мне нужно домой, там ребенок голодный. А ты готовься к экзаменам и через недельку-другую приезжай, я тебе дам нотариально заверенные копии. Короче, позвонишь.

Покидать жилье, к которому она привыкла за долгие годы, было тяжело. Мамина квартира была для Ники расписной шкатулкой, волшебным ларцом, таившим в себе разные чудесные вещи. И именно здесь, в этой квартире, ровно через неделю после смерти мамы произошло то, что захлопнуло дверь в ее восхитительное прошлое.

– Ты бы хоть съездила в свой детский дом, – проговорила Наталья, когда сумка была собрана. – Может, узнаешь что о себе.

– В какой детский дом?!

– Он где-то в Пушкино должен находиться. Мне отец говорил. Да и раньше оттуда звонили. Лет пять назад, помню, я трубку подняла, и мне сказали, что из Пушкино звонят, из детского дома. Спросили маму. Она выгнала меня из комнаты, но я подслушала, что документы надо на тебя какие-то переоформлять.

– В Пушкино… – растерянно произнесла Ника.

Сестры вышли на площадку. Лифт почему-то не работал. Ника спускалась медленно, цепляясь набитой сумкой за перила, а Наталья продолжала обработку. Ее голос искажали гулкие своды подъезда, делая каким-то незнакомым, и это еще больше отчуждало девушек друг от друга.

– Кстати, ты поняла, почему отец-то ушел?

– Почему?

– Ну, любовница его, к которой он собрался уходить, помнишь? Ну, в общем, разбились они на машине. Ему теперь не только машину ремонтировать надо, так еще и кралю свою.

Ему-то ничего, а она в реанимации проболталась три дня. Сейчас ее в общую палату перевели, у нее перелом ноги, кажется, сотрясение мозга, а главное, – Наталья гадко захихикала, – прикинь, у нее трещина на лобковой кости.

– На лбу? – не поняла Ника.

– Слушай, ну ты дура все-таки! На каком лбу?! Я тебе говорю: на лобковой кости! Неужто не знаешь, что это такое? – раздраженно произнесла сестра. – Короче, инвалидка она.