По эту сторону зла (Былое и дамы-2)

Как всегда, выручил граф Гарри Кесслер – он придумал хитроумную схему изъятия прав у матери Ницше, Франциски, ни за что не разрешавшей публикацию богохульного творчества своего непокорного сына. Он выкупил у Франциски права для фиктивного благотворительного фонда, основателем которого был он сам, и тут же передал их Элизабет. Изданное Элизабет дешевое собрание сочинений ее брата быстро разошлось, изрядно разрекламированное серией статей самой Элизабет о печальном состоянии здоровья философа, которые были опубликованы в разных центральных и прочих газетах при содействии того же неугомонного графа Гарри.

Вступив во владение виллой «Сильверблик», Элизабет занялась ее переоборудованием. Не посвящая упрямую мать в происходящие перемены, Элизабет собственноручно занялась перестройкой и ремонтом чудом доставшейся ей виллы. Она вела свои дела в большой тайне, и ей удалось скрыть от матери проект переезда архива в Веймар. Тем временем о Фридрихе стали писать все чаще и больше.

Первой опубликовала книгу о нем Лу Андреас фон Саломе, абсолютно бессовестная, но амбициозная и чуткая к веяниям времени. Тем более что ей было чем похвастаться.

Элизабет

– Это ужасно, но этой гадюке и впрямь есть чем похвастаться. – Элизабет нервно листала только что полученную ею книгу, в ярости не замечая буколического пейзажа, проносившегося за окном. Книгу вручил ей почтальон, когда она в спешке выскочила из дому, опасаясь опоздать на поезд, – следующий поезд на Веймар уходил через несколько часов, а у нее была назначена встреча с графом Гарри на веймарском перроне.

Так что она распечатала пакет, только удобно устроившись в кресле возле окна, и обнаружила под оберткой книгу о Фрицци. На обложке значилось:

Лу Андреас фон Саломе. Образ Фридриха Ницше в зеркале его произведений.

Сразу видно, что бездарь – заглавие длиной в поезд!

Неужто не могла придумать чего-нибудь покороче? Элизабет как-то дала себе труд ознакомиться с творчеством русской обезьяны и была очень удовлетворена, убедившись в ее литературной беспомощности.

Она могла бы написать разгромную статью об этом, так сказать, творчестве, но не стоило привлекать к нему лишнее внимание. В чем Лу Саломе была мастерица, так это в искажении фактов – из ее рассказа о безумной неразделенной любви Фрицци к ее персоне как-то само собой разумелось, что их напряженный роман длился годы.