По эту сторону зла (Былое и дамы-2)

А из этого факта уже само собой было понятно, что ни одна женщина не знала и не понимала загадочного великого философа так, как знала и понимала его неотразимая Лу.

– Во всей книге нет ни одной даты, можете себе представить? Вся жизнь расплывается в тумане, – первым делом сообщила она Гарри, как только устроилась рядом с ним на мягком сиденье фиакра.

– Стоп, стоп! – остановил ее Гарри. – Начнем сначала. О какой книге идет речь?

– Вот! – Элизабет выдернула книгу Лу из сумочки. – Счастье, что она не назвала ее «Моя жизнь с Фридрихом Ницше», а то ведь от книги создается впечатление, что они прожили вместе долго и счастливо! А все их знакомство длилось меньше восьми месяцев.

– Вы знаете это с такой точностью?

– Я знаю это с точностью до минут! Эта негодяйка оставила черное пятно в моем сердце, и я прочувствовала его до последнего миллиметра!

Гарри перевернул книгу и посмотрел на обложку:

– Ах, Лу Андреас фон Саломе! Теперь все понятно.

– Ничего тебе не понятно! – вспыхнула Элизабет, в возбуждении переходя на «ты».

 – Они общались всего восемь месяцев, из которых шесть с половиной они провели втроем с этим грязным евреем Паулем Рее. И она смеет утверждать, что она единственная женщина, проникшая в тайну души моего Фрицци! Это я, я знала его со дня рождения, я держала его за руку, когда он ходил в старую церковь играть на органе, мне он рассказывал про свои успехи, меня он посылал учиться в школу и в университет. Он плакал у меня на плече и подсказывал, какие книги читать, со мной он делился своими сомнениями и огорчениями, со мной, а не с ней. При чем тут она?

– Знаешь, она как-то приходила ко мне в редакцию, хотела, чтобы я напечатал ее беседы с Фридрихом, и я ее выставил за дверь. Она от злости чуть не выцарапала мне глаза – у нее наглости через край!

– И вправду выставил за дверь? Ее, Лу Андреас фон Саломе? – восторженно взвизгнула Элизабет. – Да как ты посмел? Под ее наглым взглядом двери открываются сами.

– Некоторые открываются, а мои закрываются. Кстати, про евреев ты лучше попридержи язык, ради дверей, которые то открываются, то закрываются.

– А тебе-то что? – пугаясь, осторожно спросила Элизабет.

– В нашей семье за семью замками хранится легенда, будто мой прадед, основатель банка в Гамбурге, был из евреев. Я даже нашел на чердаке гамбургского дома портрет бородатого еврея в ермолке. После того как я попытался выяснить, кто это, портрет исчез.