По эту сторону зла (Былое и дамы-2)

А при этом сквозь пелену горя, отчаяния и страха перед неразрешимыми житейскими задачами тихо-тихо пробивалось осознание того, что больше нет препятствий и можно перевозить в Веймар и самого Фрицци, и его драгоценный архив.

А там, в Веймаре, в роскошной отремонтированной вилле, глядящей на столичный город почти с птичьего полета, у нее будут помощники – молодые, влюбленные в философию ее брата – красавец Фриц Кегель – ах, почему она не встретила его лет десять назад! – и умница Рудольф Штайнер, который уже успел написать и издать книгу о Фрицци – с ним тоже неплохо было бы встретиться лет десять назад!

Петра

Да-да, тот самый Рудольф Штайнер, преобразователь педагогики.

Трудно поверить, что глубоко почитаемый либеральной интеллигенцией Рудольф Штайнер был страстным ницшеанцем. Может, стоит призадуматься – почему? Не потому ли, что он читал истинного Ницше, а не популярную трактовку его волевой сестры, которая не понимала ни его мыслей, ни его метафор, ни выразительности языка брата, воспринимая все слишком буквально?

Отчаявшись разъяснить Элизабет сущность философии Фридриха, Штайнер записал в своем дневнике: «Фрау Фюрстер так проста во всем, что касается логических построений ее брата, так проста! Ну ничего не понимает!» Однако именно написанная ею биография Фридриха Ницше положила начало его всенародной, а потом и всемирной славе – скорей всего, именно благодаря своей простоте.

И конечно, благодаря железной воле простоватой Элизабет.

Железная воля Элизабет проявилась сразу же, как только она начала собирать материалы для Архива – она когтями выдирала письма брата у его близких друзей, порой доходя до угрозы суда. Отказала ей только Козима Вагнер, которая беспощадно сожгла письма Фридриха, так и не оставив ответа на жгучий вопрос, объяснялся ли он ей в любви. Вполне возможно, что она сделала это из зависти – она писала дочери: «Подумать только, эта жалкая девка, которая работала у меня нянькой, вознеслась так высоко за счет своего безумного брата и катается в роскоши как сыр в масле».

Через пару лет Элизабет придумала новое объяснение болезни Фридриха – она якобы нашла в бумагах мужа письмо от брата, в котором он обвинял Бернарда в своей болезни. Будто Бернард, в знак презрения к философским построеним Фридриха, похитил у него сестру, которая была его единственной опорой в жизни.