Фельдмаршал в бубенцах

Кому ж неохота весь мир взять за холку? Тем более что для этого всего-то и надо, что одного слепого карманника в землю уложить.

Годелот замер, будто споткнувшись. А потом медленно подошел к другу и опустился на тот же ящик.

– А вот тут, Пеппо, закавыка есть. Когда я залез в докторский архив, попалась мне там одна деталь, которая многое меняет. Вещица, которую у нас так рьяно ищут, в документах везде знаешь как называется? «Треть».

Брови тетивщика дрогнули:

– Погоди. Выходит, что этот свиток…

– …это не Наследие, а только его кусок.

Ведь если есть одна Треть, должны быть и еще две.

Но Пеппо сидел, покусывая губы и, казалось, не слушал друга.

– Постой, Лотте. Давай-ка по порядку. По легенде, чтобы Наследие ушло в другие руки, надо всех Гамальяно извести. Но если Наследие состоит из трех частей – значит, и членов семьи было как минимум трое. Едва ли кто-то стал бы раздавать такие ценные вещи посторонним людям. Первая была в графстве Кампано.

Только, Лотте… Как она вообще там оказалась?

Шотландец нахмурился:

– Треть искали не у графа, а у пастора… – Он замер и медленно поднял на Пеппо глаза. – Погоди… Ты к чему это ведешь?

Однако тот молчал, будто не решаясь высказать свою догадку и ожидая, придет ли друг к тем же выводам. А Годелот вдруг побледнел, рывком придвигая к себе фонарь так, что желтый круг света ударил Пеппо в лицо.

– Вот черт, – пробормотал он, – вот же черт! Как я сразу не сообразил! Глаза! Глаза на твоем портрете! Это были глаза пастора! А ведь Руджеро, чума воронья, меня все пытал, знался ли ты с пастором! – Юноша вскочил и заметался по кладовой.

 – Так что же выходит? Пастор Альбинони… был никакой не Альбинони? Он был Гамальяно? И… приходился тебе родственником? А тот, кто рисовал твой портрет, слепоту изобразить не сумел и просто добавил те глаза, какие знал. Хотя черт бы меня подрал, если это не самое идиотское из всех наших предположений за последние два месяца.

– Не знаю, Лотте. Я совершенно запутался. Помню, как в день, когда погибли мои родители, в доме что-то грохотало и рушилось. Билась посуда, доски трещали. Там что-то искали, не иначе. Может, такой же кусок свитка, а?

– Чего ж они дом тогда сожгли, идиоты? – проворчал шотландец.

– Черт их знает… – вздохнул Пеппо. – Хотя… Быть может, они просто нашли что искали. И прочие куски уже давно у герцогини.