Фельдмаршал в бубенцах

При этих словах он обернулся к полковнику и в упор посмотрел ему в глаза. Орсо не отвел взгляда, только хмурая складка прорезала лоб. Монах никогда прежде не говорил в его присутствии этим сухим и серьезным тоном, неизменно и вкрадчиво вплетая в голос нити невесомого сарказма, поэтому полковник ощутил, что сейчас доминиканец искренен.

За столом повисла тяжелая пауза, но в этот момент раздался стук, и в трапезную вошел капитан Ромоло.

– Господа… – Он отвесил общий поклон. – Мой полковник. Прошу милостиво простить мою дерзость, но с нарочным доставлена эпистола, и тот твердит, что превесьма важная.

Извольте, ваше превосходительство. Нарочный ждет.

Орсо коротко кивнул, принимая измятую записку, испещренную следами грязных пальцев, распечатал, пробежал глазами. Брови его дрогнули и изогнулись под причудливым углом.

– Невероятно… – пробормотал он и поднялся из-за стола. – Виноват, господа, я вынужден отлучиться.

Полковник вышел, а оставшиеся наедине врач и доминиканец молча продолжили обед, больше не касаясь поднятой монахом щекотливой темы.

Они не раз уже обсуждали ее и оба знали, что взаимопонимания им не достичь…

Руджеро уже собирался поблагодарить герцогиню за гостеприимство и откланяться, когда прямо у лестницы его остановил оклик:

– Святой отец! Я дерзну отнять несколько минут вашего времени. У меня к вам важный разговор.

Доминиканец неторопливо обернулся.

– К вашим услугам, полковник, – мягко проговорил он, внутренне подбираясь.

Вдохновения для пикировки с кондотьером не было и следа, но после стычки в библиотеке Руджеро предпочитал держать военного на виду и не уклоняться от разговоров.

Однако, введя доминиканца в библиотеку, Орсо наглухо запер дверь и сел напротив с видом хмурым и задумчивым.

– Отец Руджеро. У меня для вас новости.

– Слушаю вас, – сухо отозвался монах.

– Сегодня утром береговой патруль выловил в одном из приморских каналов труп. И по некоторым признакам это ваш соратник брат Ачиль.

В библиотеке воцарилась недолгая тишина. Затем Руджеро перекрестился и бесстрастно констатировал:

– Вот как… И это сообщаете мне именно вы. Насколько я помню, вы не служите ни в береговом патруле, ни в Патриархии. Из чего следует всего один несложный вывод: вы либо сплетничаете, либо злорадствуете. Оба варианта правдоподобны, и ни один из них не делает вам чести.

Орсо же, против своего обыкновения, не ответил ядовитым выпадом.