Глинтвейн для Снежной королевы

Она смотрела в странном оцепенении, как в чашку бьют тугие тонкие струйки, потом капают капли.

– Вот, – протянула чашку Валентина.

Маруся взболтала содержимое, рассмотрела его и протянула чашку Лере.

– Вылей, – просто сказала она.

Молоко голубело в белой емкости. Лера отнесла чашку в кухню. Постояла у раковины, понюхала мамино молоко. Потом высунула язык и осторожно лизнула его.

Когда она вернулась в спальню родителей, Маруся кормила ребеночка своей грудью. Тот глотал с утробным громким звуком, и Лера даже испугалась, что он захлебнется.

Когда младенчик отвернулся, молоко из соска все капало и капало на его щеку. Но он не реагировал. Он крепко спал.

– Теперь мне тоже нужно сцедиться, – сказала Маруся, передав уснувшего ребенка Валентине.

Лера подала ей чашку, но Маруся только покачала головой.

– Принеси литровую кружку, в которой я сегодня варила яйца, – попросила Валентина.

Пока Лера смотрела, как мама Муму сцеживает вторую грудь, она вдруг поняла, что совершенно беззащитна. Это у нее случилось из-за осознания, что у женщин есть могущество, которое невозможно постичь.

И из-за того, что она не причисляла пока еще себя к женщинам. Как же тяжело и страшно быть ребенком!

Маруся перестала сцеживаться, облегченно вздохнула.

– Вылить? – кивнула Лера на кружку, сглатывая вдруг накатившую тошноту.

– Нет, погоди. Я не ем ничего второй день и почти не пью, чтобы молоко не прибывало так сильно. Оттого и в холодильнике совсем пусто.

– Ты будешь это пить? – прошептала Лера.

– Очень смешно, – кивнула мама Муму. – Отнесем это Артисту. Говорю же – в холодильнике пусто. Он на собачьих консервах долго не протянет. Маленький еще.

За столом клевала носом Валентина.

Папа Валя уснул в гостиной у включенного телевизора. Маруся оглядела их и вздохнула:

– И наступило всеобщее счастье…

Дернувшись, мама Валя подперла щеку ладонью и мечтательно прошептала:

– Неужели все будет так же спокойно и хорошо, как с Леркой?…

На лестнице Лера спросила:

– Им со мной было спокойно и хорошо?

– Все познается в сравнении, – заметила Маруся.

 – Ты покричала неделю, а когда стала недоедать, пришла я и накормила тебя. После каждой еды ты засыпала беспробудно, еле расталкивали к следующему кормлению. Поев, опять засыпала. Ты совсем не плакала, пока не пошла ножками и не стала набивать синяки.

– Мама Муму, а можно к тебе? – спросила Лера. Ей очень хотелось посмотреть на ребеночка Маруси.

– Нельзя, – категорично ответила Маруся.