Глинтвейн для Снежной королевы

– Истинная правда, – уверила она, – в сарае у нас теперь стоит козленочек, невесть откуда взявшийся!

– Анна Родионовна!..

– Можно просто Аня, – перебила соседка. – Не такая уж я и старая, чтобы сразу – Родионовной…

– Анна, спасибо вам за заботу о моих детях, – от души поблагодарила Валентина, радуясь, что с детьми находится такая чуткая, хорошо понимающая их игры женщина.

На следующий день она добралась на дачу только к сумеркам. Шел дождь. Выгрузив покупки, Валентина прошлась по дому, поправила ногой задравшийся домотканый половик, выбросила из вазы увядшие цветы и спросила у застывшей возле темного окна Леры:

– А где Антоша? Что так тихо?

– В сарае.

Валентина набросила дождевик и вышла во двор. В сарае горела слабая лампочка. На кучке сена, грациозно поджав под себя передние ножки, лежал белый козленок. Валентина бросилась в дом, потрясла Леру за плечи:

– Где Антон, я тебя спрашиваю?!

– В сарае.

Валентина решила никому не звонить, пока с керосиновой лампой не проверит уже знакомый маршрут: подвал, чердак, сарай для инструментов.

О выгребной яме и колодце она старалась не думать. Начала с сарая. Еще раз посмотрела на козленка, потрогала его лобастую голову. Козленок шумно вздохнул – как ей показалось, с радостью – и ткнулся в коленки. В этот момент в открытую дверь вошел совершенно мокрый и дрожащий Артист и тихонько заскулил. Сердце Валентины тут же провалилось вниз, к коленкам, и запульсировало там толчками, а верхняя часть тела – голова, плечи и грудь – стала холодеть.

В подвале и на чердаке она перевернула все корзины, заглянула под все доски и тряпки. Когда, пошатываясь, Валентина вернулась в дом, позвонил папа Валя и возмущенно спросил, все ли у них в порядке?

– Не совсем, – нашла в себе силы спокойно ответить Валентина.

– Ну и отлично, а то мне позвонили из милиции, сказали, что к ним привезли мальчика, который называет себя Капустиным Антоном.

На следующий день Леру и Артиста увезли с дачи.

В доме закрыли ставни, навесили замки, перекрыли газ. Соседка увела козленка к себе.

– Надо же, как получилось, – объясняла она ему, поглаживая чесавшийся от пробивающихся рожек лоб, – пацан небось пошел за мамкой, когда та уезжала, а по дороге к станции его кто-то подобрал и сдал в милицию.

Антоша Капустин еще несколько дней вдруг принимался мекать, скакать, подпрыгивая, и делать указательными пальцами рожки на голове.