Шепот вселенной в ветвях Амиродис

Госпожа Долиника расстроенно покачала головой, вытащила из ящика острые ножницы, не раздумывая резанула подол, немного подвернула рукава.

– Вот так-то лучше будет, – она одобрительно посмотрела на Надю. – Даворус, подожди еще секунду.

Она достала из сундука старую дорожную сумку, уже изрядно потрепанную, принесла из кухни кожаные мешочки с припасами: картофель, яйца, пирожки с капустой и грибами, помидоры, огурцы, кусок индейки, запеченные в печи мясо и рыбу.

– Это вам на дорогу, проголодаетесь, скажете спасибо, – она ловко сложила продукты в дорожную сумку, в одно мгновение повесила ее на плечо Даворуса.

Тот недовольно скривил лицо и злорадно фыркнул.

– Не возмущайся, Даворус! – Госпожа Долиника строго взглянула на сына. – Будут свои дети, поймешь. С человеческой природой трудно спорить. Дети – наше продолжение, мы для них являемся Божественной рекой жизни… река жизни течет бесконечно, ее невозможно остановить.

Долиника не стала дослушивать недовольное бурчание Даворуса.

Она проворно вытащила из серебряной шкатулки, усеянной мерцающими сапфирами, старую связку ключей, бережно сунула в руки Даворусу, чуть задержала ее и мягко с тоской сказала:

– Даворус, берегите себя… будьте осторожнее. В следующий раз я вам еду принесу сама. Если что-то изменится или кто-то вас будет искать, я прибегу к вам и предупрежу. Я думаю, у деда в доме вас никто искать не станет, о нем уже все забыли.

Даворус молча кивнул матери, поцеловал на прощание, крепко сжал Надину руку, Верный зарычал.

– Т-с! – Надя прижала палец к губам и велела Верному: – Пойдем с нами. – Пес побежал за Надей, виляя хвостом.

На улице Даворус остановился и тихо предупредил:

– Будь внимательна и осторожна. Если покажу знак, – он поднес палец к губам, – стой на месте и молчи; если укажу направо, быстро бежим вправо, если укажу налево – сворачиваем налево. Темные тени всюду шныряют, проходу людям не дают, выслеживают государственных преступников.

Надя кивала, отвечать Даворосу она боялась.

Каждый раз Даворус приводил ее в леденящий кровь ужас, что-то было в нем отталкивающее и холодное, особенно когда он был чем-то не доволен. Наде казалось, что его интересовало что-то другое, нечто большее, о чем он никогда не говорил вслух. Его карие глаза, всегда внимательные и цепкие, временами ей казались злыми и жестокими. Она не верила своему предчувствию и каждый раз объясняла себе, что сильно ошибается в этом человеке.