Прочь с Земли

– А он меня за косичку дёрнул! – Леночка опять разозлилась и тут же спросила тихо, с надеждой: – Деда! Это он что?.. Значит, влюбился в меня? Да?

– Не знаю… Если не сильно дёрнул…

– Не, не сильно. Тихонечко.

– А ты что?

– А я его ногой пнула!

Дед закряхтел и, опустив глаза, потянул себя за ус, потом откинулся на спинку кресла и с укором глянул на неё.

Леночка опять залилась слезами.

****

Когда Морозов вернулся от Петровых, сборы в дорогу шли полным ходом.

– Что ты сказал Элечке? – спросила жена.

– Что мы уезжаем на праздники и просим её присматривать за квартирой и брать почту из почтового ящика первые две недели, – ответил Морозов.

– Только две недели?

– Сейчас у Петровых – тяжёлый период, ты же понимаешь, – ответил Морозов, а почувствовав немой вопрос жены, добавил: – Ромка где-то рыбку говорящую нашёл. Я ему ещё в ноябре сказал, чтобы он от неё избавился. Но разве Ромка послушает?

– Но ты же ему поможешь, Петя? Ты же не бросишь его?

– Да, конечно. Я за ним пригляжу.

За ним и за этой его говорящей рыбкой.

Морозов замолчал и потянул себя за ус. Спросил через минуту:

– Ты детям так ничего и не рассказала?

– Нет, Петя. Они должны сами принять решение о переезде. Из-за себя и своей жизни, а не из-за моей болезни, – ответила Шурочка, потом спросила: – Что ты берёшь с собой?

– Только джазбу… Положи её куда-нибудь.

– Уже положила. Она в большом чемодане… С твоими черновиками.

Он кивнул. Эту старую медную джазбу, привезённую когда-то из Еревана, Морозов любил, сам не понимая почему.

И была она уже закопчённая от многократно убежавшего с плиты кофе и кривая, словно роняли её не один раз. Но будила она в нём что-то… Может быть, извечную тягу к дальним странствиям – он и сам не знал. По медному корпусу джазбы шло примитивное тиснение. Точнее, это ереванский мастер-чеканщик думал, что примитивное, а на самом деле…

– В издательства звонить будешь? – вопросом перебила его мысли Шурочка.

Он поднял на неё глаза, опять потянул себя за ус и, ничего не ответив, вышел в коридор: надо было поговорить с внуком.

****

Борис Морозов умел играть на пиле – дед научил его.

Дед говорил, что звучание пилы напоминало ему мелодии родины. Ну, неизвестно, какая такая родина у деда, но девчонки клеились на эту пилу только так. Стоило Борьке войти с пилой в чехле в вагон метро, как какая-нибудь цыпочка обязательно спрашивала: «А что это у тебя такое?»

И всё. Контакт? Есть контакт.