Голландка

Батюшка, ступавший в середине, сбился с речитатива, кашлянул, бодро пробормотал «Будь здорова, раба Божия» и невозмутимо проследовал дальше, с того места, где сбился. Хор подстроился с секундным опозданием.

– Извини, мне дым в нос попал. Кажется, у меня на что-то здесь аллергия, – гнусаво прошипела Лана, зажимая нос рукой. На всякий случай.

– Фоткай и пошли уже, – процедил Даниил. Ощущение неловкости в компании голландки постепенно становилось его постоянным спутником.

Глава 5

От жары они попытались укрыться в парке Пушкина.

Без особого успеха. Тени падали неудачно, дорожки в основном оставались в прямой досягаемости солнечных лучей. Перебежками, от дерева к дереву, они добрались до цели: огороженной балюстрадой смотровой площадки с шикарным видом на весь Владимир.

Плавящийся под зенитным солнцем город отливал белым золотом.

Лана оглядывала заграждение с некоторой опаской, увлечённо фотографировала, но близко к краю не подходила.

Даниил уже не первый раз замечал эту осторожность, с которой девушка относилась к возвышенностям.

– У тебя что, акрофобия? – недолго думая спросил он, глядя, как Йоланда вытягивается на цыпочках, чтобы не зацепить кадром ограждение, но шага вперед, самого логичного в данной ситуации, не делает.

– Что у меня? – переспросила она, поворачиваясь левее и пытаясь поймать в кадр хаотично трепыхающегося крыльями голубя. Ниже виднелись купола храма, и картинка получалась довольно символичной, хоть и избитой донельзя.

– Боязнь высоты, – пояснил Даниил.

Йоланда отрицательно замотала головой.

– Высоты я не боюсь. Просто мне неуютно.

Заметив скептический взгляд Даниила, она прикрыла крышкой объектив и сочла нужным пояснить подробнее:

– Я довольно много путешествовала, но выросла в стране, которую, по меткому определению моего папы, выгладили утюгом. Такие возвышенности у нас не просто редкость – их практически нет, – она кивнула на обрывающийся круто вниз склон, под которым текла река. – Конечно, в других странах я и в горах была, и на холмах, но все равно для меня это экзотика, от которой временами не по себе.

Она снова покосилась вниз, зябко передернула плечами, несмотря на зашкаливающую за сорок жару, и отступила от ограждения еще подальше.

«Натуральная боязнь высоты», подумал Даниил про себя, но решил вслух не настаивать. Ему и самому было бы неприятно, реши кто покопаться в его нелюбви к паукам. Поди объясни, что он их не боится, а презирает и на дух не переносит.