Лишняя. С изъяном

Спина дрогнула и развернулась, являя не менее впечатляющий бюст с ворохом рюшечек на нем.

– Да, милочка, – после некоторой паузы соизволила ответить дама. В те секунды она меня оглядела, оценила и вынесла весьма нелестный для меня вердикт. Сама знаю, что выгляжу не очень. Но Хилли была прописана на правом берегу, если верить паспорту. Так что лучше следовать легенде и хоть пройти мимо дома ее родных. Поищу работу, наверняка швеи или гувернантки нужны повсеместно.

Мои планы, как оно обычно и бывает, разбились о суровую реальность почти сразу же.

Просто так на правый берег не пускали. На входе, перегороженном целым пропускным пунктом с забором, охраной и какими-то подсобными помещениями, стоял усталого вида парень в форме и дотошно сверял всех проходящих мимо со страницами в толстенном фолианте.

Наконец подошла моя очередь.

– Меня зовут Хилли. Хилли Шей. Мой отчим и мать живут на правом берегу, Бигот-стрит, двадцать восемь, – отбарабанила я записанный в паспорте Хилли адрес.

Стражник долго листал толстую книгу, лежавшую перед ним на специальном постаменте.

– Нет тебя в списке. Ни за сегодня, ни за вчера, ни за завтра.

Так. Что еще за список?

– Дяденька, а может, я там на послезавтра? Или на позавчера? – сделала я умильное лицо.

Дяденька, года на два старше меня, не впечатлился.

– Если на сегодня нет, то пускать не положено. Приходи послезавтра, тогда и проверим. А еще лучше напиши родителям, пусть внесут в список – и ждать не придется.

Он махнул рукой в сторону застекленной будки.

Сидевший за окошком служащий оформлял заявки на проезд и проход на территорию правобережья. Зеленый штампик можно было получить, если поступало предложение о работе в каком-нибудь богатом доме или по личному приглашению.

Ни того, ни другого у меня не было. И не будет. Написать я семье Хилли точно не могу – почерк подделать пластической операцией не выйдет, а чтобы устроиться на работу, нужно кого-то на правом берегу знать, так что получается замкнутый круг.

Рядом с пропускной будкой высилась колонна с прорезью самой обычной почты.

Писать мне было некому, поэтому я отошла в сторону, чтобы не мешать очереди, и задумалась, что делать дальше. У парапета очень кстати стояли двойные лавочки. Объединенные одной спинкой, они смотрели одна – на реку, другая – на пропускной пункт. Я уселась на второй стороне и пригорюнилась. И что теперь? Насколько я помнила из статей, центром культурным и административным был именно правый берег Дорсетта.