Отборная бабушка

Должно же мне было хоть что-то достаться от жгучей брюнетки, будь она мне родной? Значит, мачеха.

– Мама, Ари мне медведя не отдаёт! – выбежала в прихожую из гостиной девочка лет пяти-шести. Черноволосая, темноглазая, явно в мать пошла. Следом за ней еще одна, помладше, приволокла за лапу плюшевый повод для ссоры. Вторая унаследовала русые волосы нашего, похоже все же общего, отца, и темные глаза матери.

Убийственное сочетание – кареглазая блондинка. Красотка вырастет. Только вот наглая не в меру, и капризная.

Обе они.

Старшая нудила, дергая мать за юбку, хотя в ее солидном возрасте не нудят, а в школу уже идут. А младшая просто открыла рот и начала орать на одной ноте, будто ей год, а не четыре.

Женщина вздохнула, привычно подхватила младшую под мышку, старшую крепко взяла за руку, и потащила обеих обратно в гостиную, не дожидаясь моей реакции. Вопли постепенно стихли где-то в глубине дома.

Я похлопала глазами на этот бардак, и сделав очередную мысленную зарубочку – на этот раз о необходимости воспитания подрастающего поколения – медленно, из последних сил побрела наверх.

Перенапряглась я для первого раза после болезни, такое чувство, будто не прогулялась полкруга возле дома, а марафон пробежала, с полной выкладкой в виде кирпичей.

В таком виде меня и узрел доктор. Красной, запыхавшейся, и практически висящей на бедняжке Санне. К его чести, замечаний о недопустимости нагрузок и перегрузок он делать не стал. Бегло осмотрел доступные части меня – заглянул в горло, проверил зрачки, поинтересовался, нет ли температуры.

По его вопросам я поняла, что Марьяна болела воспалением легких.

Странно, но ни кашля, ни тяжести в груди я не чувствовала, а ведь симптомы знала не понаслышке. Решила списать это чудо выздоровления на ту же силу, что перенесла меня в это тело. Логично, в принципе. Если бы я снова умерла, от того же самого воспаления – смысл меня гонять туда-сюда, как бы цинично это не звучало.

Доктору я этого, естественно, объяснять не стала.

Покашляла для виду, пожаловалась на слабость и озноб. Почти не соврала. Послушно согласилась сразу после его ухода лечь в постель и постараться ограничить передвижения хотя бы еще пару дней.

Не знаю уж, как мне это удастся, учитывая, что ухаживать за мной некому, бедной Санне еще весь дом убирать. Отец вряд ли будет мне рубашки менять, а на мачеху я вообще не рассчитывала.

Глава 3

Жизнь в поместье потекла своим чередом.