Спасайся, Земля! Каждая капля важна

Спасайся, Земля! Каждая капля важна

Ниса Браун

Ну кто-то ведь должен спасти экологию? Неужели вас не интересуют проблемы офисного планктона, как они травятся из вытяжек? А проблемы увлажнения воздуха? А как насчет того, чтобы очистить наконец недра земли от шлаков-нефти и залить туда чистую воду? Пора, пора решать все экологические проблемы, и слава Богу, что экосъезд свершился. Каждая капля важна!

Ниса Браун

Спасайся, Земля! Каждая капля важна

«Каждая капля важна»-висело на входе в зал, где проходил первый всемирный экологический съезд.

– Уважаемый Герхарт, вы настоящие первопроодимцы!

Именно с этой фразы, кстати, не прописанной никаким регламентом и не подходящей ни в какие временные протоколы по очередности выступающих, так вот, именно с этой фразы и начался первый по-настоящему глобальный экосъезд, когда протокол Киото был признан официально неудом, когда ледник А705 на северо-западе Антарктиды мало того что откололся, так еще разделился на пять огромных глыб и со скоростью света, на всех парах подгоняемый ураганом Кусо, плыл, чтобы затопить одновременно Евразию, Америку и даже Африку.

Фланкес Вездесущий, президент страны, которой приписывались бесконечные теории заговора и растления природы, растления генома (да, еще в 2019 году их ученый создал химеру, то есть человека ГМО, за что, как ни странно, попал в тюрьму). О его стране говорили, что они пионеры угнетения красных, угнетения черных, желтых и даже зеленых, растления всего, чего только возможно, и напоследок растления самих себя, потому что, мол, докатились они до того, что даже газеты не читают (а кто их читает вообще?), а читают они исключительно надписи на шампунях и то, только чтобы понять, мужской он или женский.

Именно поэтому Фланкес решил не дожидаться, как ляжет жребий, потому что знал наверняка, что весь зал, как и весь мир, его страну здесь не только обожает, но и благоволит им, все хотят стать их частью и очень-очень рады их видеть.

У Герхарта отвисла челюсть, он сидел пятым за круглым столом, если считать от двери (ну уж нет, не слева и не справа, вспомните правку 1.23.12), между ними сидел седой интеллигент Лангуид из Ажурии. Когда психологический рефлюкс Герхарта достиг своего клапана, бедный ничем не провинившийся Лангуид отлетел вместе со стулом на три метра. Теперь Лангуид из Ажурии уже сидел прямо у окна.