Единственный для меня

Полукровки, выпускники этого детского дома нашли своё место в жизни и вполне счастливы. Их не так много и они считают меня своим оберегом. Не знаю, кто первый заметил, что я приношу удачу тем, кто находится рядом со мной. Они сделали неправильные выводы и решили, что для этого достаточно побыть рядом со мной.

Анты видели, какой формы рисунок нужно нанести на человека, чтобы его путь стал легче, чтоб его приняли в обществе и оценили. Не могу сказать это редкая особенность или присущая всей расе способность.

Вряд ли узнаю о них что-то, так как анты исчезли лет пятьсот назад. Врач исследовавший образцы крови, был очень удивлён, обнаружив ген антов считающийся исчезнувшим у меня. При любом раскладе я не должна была выглядеть как человек, о чём мне не раз говорили. За это могу сказать спасибо антам, сотая доля оказалась сильней генов моих родителей кем бы они ни были. Себе рисунок на счастье нарисовать не могла, а значит отношение ко мне окружающих полностью моя заслуга. В детский дом я приходила на встречу с теми, кто заменил мне родителей и узнать, не появились ли новые обитатели дома. Вот уже два года состав проживающих в нём не менялся. Для меня жители галактики делятся на людей и других. Так вот, другие по-своему красивы, к сожалению не все готовы принять их внешность, я знаю семьи, в которых у других родились обычные дети. Не без помощи нарисованных знаков, но им знать об этом не обязательно. Когда меня сделали талисманом приносящим удачу, было несколько попыток похищения местными дельцами. Не получив ожидаемого результата, меня как ненужную вещь выкидывали на улицу, а я возвращалась в детский дом. Со временем разобралась, как работает мой дар и научилась им пользоваться. Теперь, чтобы помочь человеку достаточно его видеть и желать этого, рисунок сплетается из энергетических нитей и оставляет печать на теле человека или другого, очень похоже на то, как наносят татуировку, рисунок был виден только мне. За всю мою практику исправления рисунка не требовалось, он менялся с носителем, помогая ему в жизни. Себя я называла рисующая счастье, а на самом деле Леона Руми. Так было написано в записке, вложенной в одеяльце, в котором меня подкинули на крыльцо дома для нестандартных детей. Тот, кто принёс меня сюда точно знал, что это за место.

Работников в этом доме мало, но все они любили своих подопечных, которых и так обидела жизнь, одарив при рождении специфической оболочкой.