Записать на память

В нашем сарае три женщины, которые согласились на «особое положение», у них одна задача ублажать мужчин, на плантацию они не ходят. Я не осуждаю их. Каждый выбирает сам, как будет выживать в варварских условиях. Это не самый плохой вариант, а вот крыс, которые доносят на тех, кто находится на положении раба, презирают. Если ты решил поделиться своими мыслями, должен быть уверен в том, кому и что рассказываешь.

После того как нашёлся любитель и на моё тщедушное тельце, я забиваюсь в одну из щелей в бараке, откуда достать меня можно, только сломав стену.

На моё счастье раньше барак соседствовал со складом, после его обрушения, часть крыши и стены остались на своих местах, а стена барака дала трещину, через которую могла пробраться в образовавшийся карман. Тогда меня спасла невзрачная на вид женщина. Позже поняла свою ошибку, изможденная тяжёлой работой женщина, скрывала за лохмотьями свою внешность, не желая внимания мужчин. Мне подвернулся случай отблагодарить её за то, что не допустила насилия надо мной. Я отбила её у мужика пусть и хиленького, но силы явно были не равны. Некоторые проживающие в бараке опускались до насилия, но обычно это всё-таки было в добровольно принудительном порядке. Остальные поржали, но вмешиваться никто, не стал, надсмотрщикам она отказать не могла, да и не только она, среди них ещё те извращенцы встречались. В такие моменты мне хотелось всё разрушить и сжечь, чтобы и следа не осталось от этого места. С ней мы не то чтобы сдружились, предпочитали держаться друг за друга, как за последнюю надежду, чтобы не сойти с ума. После тяжёлого трудового дня часто лежали, обнявшись, она гладила меня по голове, и рассказывала о мире, в котором мне предстоит жить. Оказалась я на задворках империи, на планете имеющий лишь номер и единственная её ценность это слизни, которых собирали такие неудачники как я. За нелёгкий труд обещали хорошо заплатить, а в результате никакой возможности выбраться отсюда. О себе я ничего не помнила, поэтому рассказывала она. Тала жила как все, имея средний достаток, на жизнь не жаловалась. В свои тридцать шесть, при продолжительности жизни человека до ста семидесяти лет, замуж не спешила, а подзаработать хотелось, вот и попалась на пустые обещания.

– Ты ещё молода, для твоей расы пора созревания и гормональной перестройки наступает лет в тридцать.

Я села и ошарашено почесала затылок, все вбитые с детства манеры на плантации выветрились и забылись.