Ковчег Евы

Наконец, мокрые и грязные, со сбитыми на ногах пальцами от попадающихся в толще воды преград, они добрались до машины, припаркованной в соседнем спальном районе, вдали от шумных офисов, кофеен и фитнес-клубов.

– Залезайте скорее. – Леша виновато нажал на брелок, и машина приветственно пикнула. – Пока не залило двигатель, есть шанс выбраться из этой ловушки!

– Это что такое? – Катя в недоумении стояла возле серебристого универсала.

– Машина, разве не видно? – Леша, краснея, переминался с ноги на ногу. В мокрых брюках в облипку он казался совсем худым.

– Ты ездишь на ЭТОМ? – не унималась Катя. – Это же что-то отечественное!

– Да, «Лада-Ларгус», – Леша становился пунцовым, – поэтому и паркуюсь здесь. Мне удобно на ней дрова возить в деревне, да и не каждая машина у меня там проедет.

– Что ты на ней возишь? Леша, какого черта? Мы знакомы пять лет, а я только сейчас узнаю про твою колымагу!

– Нормальная машина, – обиделся Леша, залезая на водительское сидение. – Сейчас вообще тебя не повезу никуда.

– Ну ладно, ладно тебе, – заторопилась Катя, распахивая заднюю дверцу и с пренебрежением залезая в салон, не выпуская при этом из рук свои шпильки. – Ты что же, и своего… э-э-э… партнера на ней возишь?

– Кого? – не понял Леша, заводя двигатель.

– А, неважно! Сматываемся скорее в твою деревню! – Катя развалилась на заднем сидении, а Ева, удивленная не меньше подруги подробностями Лешиной жизни, предпочла промолчать и запрыгнула на переднее сидение.

9.

Деление на морских и сухопутных, по возрастам и социальным уровням очень быстро сошло на нет от осознания, что никого, кроме друг друга, в ближайшие годы обитатели Ковчега не увидят.

Да что уж там, возможно, никогда не увидят. После окончания завтрака разношерстная толпа разбилась на кучки поменьше: кто-то обсуждал погоду, некоторые изо дня в день крутили ручку радиоприемника в надежде услышать, что они – не одни, третьи играли в шахматы, совершенствуя и развивая свой навык. Капитан, как всегда, сидел в кресле в углу, крутя в дрожащих руках кружку с жидкостью, претендовавшей на высокое звание «кофе», погруженный глубоко в себя.

Ева на правах дежурной собирала пустые тарелки, тщательно вытирая со столов хлебные крошки. Пусть это и совсем не похоже на ресторан высокой кухни, но хотя бы чисто. Последним в очереди был стол капитана. Ева воздушными шагами приблизилась к нему, не желая мешать, – почему-то манера капитана уходить в себя всегда вызывала у нее трепет.