Ковчег Евы

В детстве она частенько любила свернуться на диване рядом с мамой и маленькой сестрой и смотреть по телевизору все на свете, впитывая, как губка, виды дальних стран, диковинных животных и невероятных чудес.

– Как это домой? – раздался голос из-под стола. – А работа? У нас же завал, вы что!

– Не знаю, как в твои, а в мои планы умереть на работе не входило, – ответил Леша. – Поедем ко мне, я в Подмосковье живу, в своем доме, там особо и разрушаться нечему.

– Ле-е-еша, – ехидно протянула Катя, – да ты – завидный жених! Свой дом – это достойно!

– Ты поменяешь свое мнение, когда мы доберемся, – бросил Леша между делом и устремил свой взгляд на Еву.

 – Ну что, едем?

– А я-то что? – удивилась девушка. – Сидеть здесь – не вариант, лезть на мой пятнадцатый этаж в такую погодку тоже, так что я согласна!

Катя, схватив подругу за руку, согласно замотала рыжей головой, и только оставшаяся безымянной для всех брюнетка, совсем недавно приступившая к своим обязанностям, осталась сидеть под столом, утверждая, что работа превыше всего.

Ранним утром следующего дня, расположившись в Лешином деревенском доме, совсем не похожем на коттедж, какой представила себе Катя, ребята узнали, что в центре Москвы из-за неожиданного землетрясения магнитудой в восемь баллов, вызванного смещением тектонических плит где-то в Гренландии, просело полгорода, похоронив под завалами тысячи людей. В том числе и их офис.

7.

Завтраки и обеды, как важнейшая часть культурной жизни Ковчега, проходили не в скромной столовой для рядовых, а в офицерской кают-компании.

Впрочем, людей, имевших хоть какое-то отношения к флоту, среди населения ледокола было немного, а простые смертные не вникали в корабельные тонкости. Только капитану поначалу было тяжело свыкнуться с мыслью, что он принял под свое крыло разношерстную толпу, желавшую только одного – выжить любой ценой, будь то в воде или в космосе.

Ева с помощью пританцовывавшего возле нее Леши выставила пять громадных подносов с четко выверенной порцией омлета и кусочком свежего хлеба – ни больше ни меньше, каждая съестная крупинка была расписана и учтена.

Она никак не могла понять, почему, несмотря на аскетичную еду, суровый климат и серьезные физические испытания, выпавшие на долю жителей Ковчега, большая часть мужского состава команды пребывала в далеко не лучшей форме.

Пожалуй, первым, на что она смотрела в мужчине, было телосложение, и только потом лицо, голос, характер. Вот такая глупая избирательность.