Регрессия

Думаю, если бы родители Макса услышали, как мы обсуждаем мой несчастный брак, они бы перестали так восторгаться нашими совместными достижениями.

Глава 5.

– Ты опять опоздала! – Антон бросился на меня, стоило мне только выйти из автобуса возле ресторана.

– С Максом заболталась, и автобус по полчаса на каждой остановке стоял – час-пик, – принялась я по давней привычке оправдываться, испытывая при этом жгучее чувство вины, но, опомнившись, взяла себя в руки и более язвительно добавила: – Личного водителя у меня нет.

– Ты меня специально сегодня доводишь? Платье это проституточное надела! Знаешь же, что как шлюха в нем выглядишь! Я сто раз тебе говорил без меня в нем из дома не выходить! Опаздываешь еще везде!

– Возможно, это потому, что мое утро началось с кошмара и угрозы удушения, – парировала я, прищурившись.

– Ладно, ладно, прости! Я не хотел! – Антон на секунду задумался, словно вспоминая что-то. Аккуратным движением он снял с плеч портфель, где царил идеальный порядок, и каждая вещь занимала до миллиметра свое место.

Щедро смазанными кремом руками со свежим маникюром он извлек из отдельного кармашка на молнии какую-то книгу и протянул мне со словами: «Увидел в книжном и сразу подумал о тебе – читай и думай обо мне!» В нос ударил удушливый цветочный запах крема для рук.

Я только мельком взглянула на абсолютно черный переплет и прочла ярко-алую надпись, переливающуюся в лучах закатного солнца: «Ведьмы. Как распознать и обезвредить».

– Что это? – я вытаращилась на Антона.

– Ну прикольно же, правда? Консультант очень рекомендовал, говорит, многие своим женам берут.

– Обхохочешься! – ответила я вслух, запихивая книгу в сумку, а про себя добавила: «Чтоб ты споткнулся!».

Антон, обрадованный моей реакцией, протянул мне руку, но я отшатнулась, хватаясь обеими руками за сумку – лишь бы эти ухоженные маслянистые руки не коснулись даже воздуха рядом со мной. То ли он слишком резко дернулся в мою сторону, то ли порыв ветра от проносящейся мимо спортивной машины изменил что-то в воздушных потоках, но в то же мгновение муж пошатнулся, запутавшись в собственных ногах и торчащем прямо посреди асфальта куске арматуры, и с грохотом и матом полетел на землю.

Кажется, он не слишком пострадал: отряхнулся, поозирался по сторонам, чтобы никто не заметил его позора (интересно, почему же падать после нескольких кружек пива ему не стыдно, а трезвым – стыдно), и рассеянно взглянул на меня.