Регрессия. Исповедь колдуна

Я неловко переминался с ноги на ногу и чего-то ждал – мы не раз обсуждали окончательное мое становление как колдуна, но ни разу я так и не рискнул спросить прямо, что же меня ждет.

Он развел руки и запрокинул голову – тусклое помещение осветилось вдруг вспыхнувшими свечами. Они были повсюду – на столе, вдоль стен, на крышке сундука и вокруг очага, и как я их не заметил сразу? Про себя я мелочно отметил, что этот ритуал слишком дорогой и, видимо, очень важный, раз учитель не пожалел денег на такую подготовку.

Огненные отблески плясали на стенах и потолке, подсвечивая копоть на каменной кладке и общую обветшалость помещения.

Я словно прозрел – не заметил я сначала и кипенно-белых черепов животных, вперивших в меня черные провалы глазниц, теперь же я поежился, уловив их немой укор. Они словно шептали: «Зачем? Неужели ты хочешь стать таким же?» Но что я мог ответить – разве у меня был выбор?

В следующую секунду учитель соединил руки над головой с громким хлопком и принялся шептать заклинание, которое я никогда прежде не слышал, и по телу побежали мурашки страха и предвкушения.

Еще мгновение мне казалось, что ничего не происходит. Но лишь мгновение.

Мое тело вдруг напряглось и неестественно раскинуло руки – мне оно больше не принадлежало. Меня словно распяли – я не мог двигаться, прерывисто и хрипло дышал, ощущая, как тело пригвоздило к полу невидимой громадой. Соляной круг полыхнул синим пламенем, скрыв учителя взмывающими вверх языками – я лишь слышал хриплые тихие слова, каждое из которых проникало в сердце, разрывая плоть и подбираясь к еще чистой душе.

В груди появилось жжение. Похожее сначала на зуд грязной плоти, оно становилось все сильнее и совсем скоро переродилось в пламя, пожирающее саму мою суть. Не в силах пошевелиться, я ощущал, как горящее сердце с каждым ударом проталкивает огонь по венам. Пламя из солнечного сплетения распространилось сначала по всей груди, а затем охватило руки, ноги, а позже и голову. Я мечтал потерять сознание или умереть, чтобы не чувствовать раздирающей на части боли, или хотя бы закричать в поисках облегчения.

Но не мог. Он не позволял мне. Я безвольно смотрел на огонь – внутри и снаружи, весь мир для меня превратился в смертельный костер. Когда пламя вырвалось из моего тела, напитываясь воздухом, и на ладонях расцвели костерки, я надеялся, что сейчас все закончится – не может человек вынести сожжение заживо. Но все только начиналось.

Конец ознакомительного фрагмента.