Регрессия. Гори!

– Ладно уж, но только для вашего успокоения. – Виктор Сергеевич закатил круглые лягушачьи глаза.

Старенький компьютер, притаившийся за бумагами, кряхтел и крякал в поисках интернета. Вентилятор внутри полурабочей бандуры из последних сил разгонял спертый кабинетный воздух, пока полицейский пытался найти в сети мое прошлое, а я выжидающе не сводила с него глаз.

– Так, что тут у нас? – Он внимательно уставился в монитор, почти касаясь его носом. – Так… Студентка сбросилась с крыши… Местные новости… Несовершенность системы образования… Ага.

Вот. Фейсбук – ни фото, ни записей. Дальше. Инстаграм – пусто. Вконтакте – аналогично. Нет про вас, Анна, ничего, кроме криминальной сводки.

– И вам не кажется это странным? – Страх липкой волной подступал к горлу – кто-то добрался и до моей виртуальной жизни, стерев меня отовсюду. Кто-то лишил меня не только прошлого и памяти, но и шанса это прошлое воскресить. Кто и зачем? Что я такого сделала, что со мной так поступили? На глаза непроизвольно накатывали слезы, и я смахивала их тыльной стороной ладони.

– Ну ладно вам, Анна Павловна, – попытался успокоить меня полицейский, – наверное, вы были просто очень скрытной и ничем не делились. И правильно! Меньше компромата – легче жизнь! Это я вам по собственному опыту говорю. – Он сделал паузу. – Если что вспомните, милости прошу. Приходите с доказательствами, обсудим. А пока мы с вами все решили.

Глава 5.

– Что все это значит? – выплюнула я в лицо Иоганну, как только мы сели в машину.

 – Как ты это сделал? Почему на меня не действует?

– Хотел, чтобы ты увидела, – ровно ответил он, лишь усмехнувшись уголком тонких губ. – Считай, проверял тебя.

– Но что это за дар убеждения или магия? Даже не знаю, как правильнее назвать.

– Не думал, что и это ты забудешь, – буркнул он. – Что ж, когда-то я уже рассказывал тебе все, и сначала ты сочла меня сумасшедшим, даже дослушать не пожелала.

В этот раз я решил пойти от обратного – начать с демонстрации. А теперь – слушай.

Как это странно – видеть родных, но не узнавать их. Внушать себе, что любишь этих людей – ведь копошится что-то там, внутри, только слишком смутное, чтобы дать этому чувству имя. Забыть людей, события, себя – в это я могла поверить. В конце концов, моя жизнь обратилась в темный полог, прикрывающий истину, и в чужие рассказы, приподнимающие его для меня.