Мы невинны

Мама была мягкой женщиной, и Лина даже не помнила хотя бы мгновения, когда они ругались. Также она не помнила своего отца, который исчез из их жизни еще до ее рождения. Ее мами, несмотря на тяготы жизни, сохранила свою нежность, она была заботлива не только с ней, но и с пациентами горбольницы, где работала медсестрой. Она была понимающей, но как бы она отреагировала, узнав, что ее дочь пришла из будущего? Лина не могла знать наверняка.

– Да, точно, в школе, – с усмешкой протянула она, потом подняла на нее глаза и продолжила, – ты знала, что Эвелина Эдуардовна….

Это был обычный тихий домашний вечер. Еще никогда Анна Алексеевна не слышала такой детальный рассказ от своей дочери. Она не прерывала ее, видя, с каким рвением и азартом та хочет с ней поговорить. А Лина хотела, пусть через придуманные истории о школе, пусть о придуманных персонажах, но говорить с ней. Теплый приглушенный свет кухонной лампы, ароматные пирожки с капустой и мама, настоящая и живая. И пускай даже если это последняя ночь в ее жизни-смерти, даже если это последний сон, Лина перестала искать во всем этом смысл – держи то, что рядом, сжимай крепче и не отпускай.

2 глава_Голос на беззвук

Лина совсем забыла, что такое вставать в шесть утра и собираться в школу. Она нехотя вылезла из пригретой кровати, натянула два махровых носка на ноги и включила свой угловатый хромированный бумбокс. Щелчок кассетника и тонкая полоска ленты тихонько зашуршала.

– Oops, I did it again, – подпела Лина кумиру своего детства Бритни Спирс.

Раньше она, не задумываясь, пела ее песни, не зная, о чем идет речь, но сейчас, превосходно владея английским, она начала понимать, насколько легкомысленными и неприличными были эти песенки.

Мама уже ушла на работу, оставив ей пирожки на столе.

– Разогрей на сковороде, – прочитала Лина оставленную записку, – почему у нас до сих пор нет микроволновки?

Лина тут же вспомнила, что мать денно и нощно экономила, откладывая деньги на платное обучение, если она вдруг не поступит на бюджет.

Но она поступила, и они вместе переехали в Москву, где началась совершенно другая жизнь. Лина вдохнула аромат вчерашних пирожков и вспомнила, что уже опаздывает. В дневнике первым уроком значилась «физ-ра».

– Мой страстный, красивый и обаятельный покоритель девичьих сердец – физрук, – напомнила она сама себе.

На улице все еще стояла ранняя осень. Взрослые семенили по пешеходной мостовой, с первоклашками в охапку.