Дигридское золото

Некоторые женщины прикладывали к глазам платочки, а мужчины смотрели вперёд, словно великие мыслители, погруженные в мрачные раздумья. Среди всей этой своры я так и не нашла того, кого хотела бы видеть – моя мать так и не вышла. Уж не знаю, почему. Мне бы хотелось думать, что она не смогла встать с постели в такую рань, нежели что была ко мне настолько безразлична. Хотя оба варианта нельзя было назвать уважительными.

– Вы пропустили графу, господин Ёоклё!

– Нет, что вы. Я и не собирался её заполнять.

Ауну Унъён очень нравится имя девушки.

– Вот как, – пробормотал господин Сфета.

Его крайняя озадаченность была настолько явной, что даже Ёоклё смутился. Я не удержалась и усмехнулась. Отец зло посмотрел на меня.

Мать назвала меня сама и, по мнению отца, сильно оплошала. Он невероятно любил красивые имена со сложным произношением. Например, как у братьев: Ста?йхион, Цифи?тха. Меня он хотел назвать Схисаа?рфис. Слуги шептались, что так он хотел перебить неблагозвучность фамилии.

Но в итоге я осталась Радис, и отец не упускал возможности припомнить это матери.

– Как тебе вообще пришла мысль назвать мою дочь таким именем? Мою дочь! – кричал он в своём кабинете как-то раз. – За что тебя так обделила судьба, раз ты не умеешь ни думать, ни читать? Ты назвала дочь земельного господина домашней змеёй! Так даже деревенские тупицы своих не называют. Или ты сделала это специально? Её имя теперь вообще не звучит…

Я вздохнула, избавляясь от дрожи, которая всегда приходила с воспоминаниями о скандалах родителей.

И тут же нашла предмет, интерес к которому помог вытеснить из головы неприятные мысли.

– А что это за документ? – спросила я.

– Это бумага, – мягко объяснял Ёоклё, – согласно которой вы переходите в семью моего господина. Он обязуется дать вам образование и взять в жены, когда вам исполнится шестнадцать.

– То есть, я больше никак не связана ни с отцом, ни с матерью?

Ауну показалось, что это меня расстраивает, и тон его стал успокаивающим:

– Да, с точки зрения закона вы чужие люди.

Звучит как-то дико, не находите? Но таковы принятые формулировки. Всю ответственность за вас теперь несёт мой господин. И все его подчинённые должны беречь и охранять вас… – Он задумался на секунду и добавил: – Вас, аун Унъён Ради?с.

Ёоклё произнёс моё имя с непривычным певучим ударением. Улыбка сама по себе появилась у меня на лице. В ту пору я просто ещё не понимала сути рабства Анулейна.