Ненависть, разбитая любовью

Так и не научилась получать удовольствие?

– Не с тобой, – ответила я.

– Сказал бы кем я тебя считаю, но ты всего лишь котенок с острыми когтями и зубами, – прошептал он, слизывая кровь с моей щеки. – Больше никто не посмеет оставить на тебе следов. Кроме меня.

– Больше все их оставил ты.

– Слушай, но ведь я спас твою жизнь. По факту она мне принадлежит. Твое тело. Твои мысли, твоя симпатичная мордашка – ты вся моя, потому что когда-то я собой пожертвовал ради тебя. Я все поставил на карту. Кучу жизней, свою карьеру.

И все ради тебя. Значит я имею права делать, что хочу, – прошептал он, несколько раз сделав пару толчков, то ли пытаясь оживить член, то ли пытаясь мне доказать правоту. – Почему ты плачешь?

– Потому что устала, Тим. Если бы ты тогда дал мне умереть…

– Даже не думай об этом, – резко сказал Тим. Опять меня поцеловал, ласково отводя волосы с моего лица. – Мы еще с тобой поживем. Хочешь ты того или нет, но поживем.

Он отошел. Я не стала ждать, когда он приведет себя в порядок.

Ушла в комнату, чтобы переодеться. Тим последовал за мной.

– Это твоя комната?

– Да.

– А чего мебель переломана?

– Некоторые любят выпускать злость, ломая все подряд.

– Нравятся тебе проблемные мужчины, – сказал Тим. Сел на кровать. – Я сегодня с тобой переночую. Завтра съезжу за вещами.

– Решил остаться?

– Я думал, что ты осталась в прошлом. Столько лет должны были чувства охладить. Но как только я тебя попробовал, так вновь подсел.

Он потер ладонями лицо. Виновато улыбнулся, но улыбка тут же слетела с его лица.

– Подойди сюда.

– Дай хоть оденусь.

– Не стоит.

Я подошла к нему. Тим провел ладонью по моему животу. Его пересекали два шрама.

– Этот мой. А этот?

– Кесарево. Третий ребенок. Нужно было экстренно оперировать.

– Почему?

– Потому что Толик не хотел ребенка и поэтому ударил меня по животу. Когда начали роды, то ребенок был поперек. А у меня еще был разрыв селезенки.

– Бедная моя, – прошептал он, целуя мой живот. – Котенок, сколько же тебе всего пришлось пережить.

– Даже не представляешь сколько, – ответила я.

– Представляю. Я все вижу. И все равно, я по тебе скучал. Мне тебя не хватало, – ответил Тим. Он щекой прижался ко мне. Колючая щетина колола кожу. Или мне это показалось? Или это было все из воспоминаний? Я почувствовала слабость в коленях. Медленно сползла на пол. И опять я наполовину голая сидела около его ног. Опять плакала. Он гладил меня по голове. Ласково гладили.