Последняя любовь

Первым отпрянул Оуэн. Он уставился на Эйвери как человек, который только что вышел их транса.

– Что это? Что это было?

– Не знаю.

Впрочем, ей и не хотелось знать, особенно сейчас, когда он вновь ее обнял. Она старалась удержать чудесное сияющее мгновение, поддаться ему.

Кто-то постучал в дверь.

– Оуэн! Эйвери! – позвал Бекетт. – Что случилось? Откройте чертову дверь!

– Погоди, – ответил Оуэн, осторожно выпуская Эйвери из своих объятий, и повторил, обращаясь на этот раз к ней: – Погоди.

Он перевел дыхание, подошел к входной двери, дернул.

– Что за ерунда? – возмущенно спросил Бекетт, затем перевел взгляд на открытую дверь на террасу. – Вот черт!

– Ничего, все в порядке. Я сам этим займусь.

– Мерфи сказал, что вы с Эйвери здесь. – Бекетт оглянулся проверить, нет ли поблизости детей. – У вас все нормально?

– Да, все хорошо. Мы… э-э-э… идем есть пиццу.

– Понятно. Не забудь запереть дверь.

– Я закрою.

Эйвери осторожно закрыла дверь на террасу, повернула защелку.

– Ладно, увидимся в «Весте».

Бекетт бросил на них последний взгляд и вышел. Оуэн не двигался с места. Держась за ручку открытой входной двери, он смотрел на Эйвери.

– По-моему, довольно странно, – начала она. – Правда?

– Не знаю.

– Разговоры про романтику и любовь… похоже, они всему виной.

– Ага. Наверное. Хорошо.

Она глубоко вздохнула, подошла к Оуэну.

– Я не хочу странностей.

– Хорошо.

– Наверное, нам лучше уйти. Я имею в виду, из этого номера.

– Хорошо.

– Мне нужно помочь Дейву.

– Хорошо.

Эйвери ткнула его кулаком в грудь.

– Хорошо? И это все, что ты можешь сказать?

– Ну, сейчас это самое безопасное.

– В задницу такую безопасность! – Эйвери с силой выдохнула. – Никаких странностей, и не говори «хорошо»!

Она величественно вышла из номера и спустилась вниз.

– Хорошо, – прошептал Оуэн.

Он закрыл дверь и не успел отойти, как за ней послышался тихий женский смех.

– Да уж, шуточки! – пробормотал Оуэн и, сунув руки в карманы, мрачно побрел по лестнице на первый этаж.

4

Холод держал зиму мертвой студеной хваткой. Под хмурым небом каждый глоток воздуха давался с трудом. Мороз покрыл ледяной коркой плиты внутреннего дворика.

– Не желаю слышать ни о каких изменениях, украшениях или непредвиденных обстоятельствах, – проворчал Райдер.

– Давайте просто посмотрим, – предложил Бекетт, направляясь в номер «Джейн и Рочестер».

– Еще до черта ящиков.