Подводные камни

Все будет отлично…

Когда в двери щелкнул замок, Зейн снова очнулся, но притворился спящим. Судя по шагам, пришли не мать с отцом. Зейн открыл глаза в тот самый момент, когда Бритт посветила ему в лицо маленьким розовым фонариком.

– Не надо.

– Тихо… – шепнула она. – Свет включать нельзя, иначе они проснутся и увидят. – Бритт села на кровать и погладила его по руке. – Я принесла бутерброд с арахисовым маслом. Лазанью не смогла – они бы заметили, что не хватает. Тебе надо поесть.

– У меня болит живот.

– Хотя бы немножко.

– Уйди. Если тебя застукают…

– Они спят. Я проверила. Я никуда не уйду. Буду сидеть, пока не поешь. Зейн, прости меня…

– Не плачь.

– Ты сам плачешь.

У Зейна и впрямь текли слезы. Не было сил терпеть.

Шмыгая носом и утирая щеки, Бритт подалась к нему и погладила по руке.

– Я молока принесла. Они не заметят, что в бутылке стало меньше. На кухне я все вымыла; когда допьешь, заберу стакан.

Они говорили шепотом – давно привыкли, – но голос у нее дрожал.

– Зейн, он так сильно тебя избивал… Когда ты упал, он пнул с размаху в живот. Я думала, ты умер…

Бритт положила голову ему на грудь. Плечики дрожали. Зейн погладил ее по волосам.

– Тебя он не тронул?

– Нет. Только схватил, встряхнул и рявкнул, чтобы заткнулась. Я сразу замолчала. Очень испугалась.

– Хорошо. Молодец.

– Это ты молодец. – Голос у Бритт охрип от слез. – Ты хотел помочь. А она и пальцем не пошевелила. Ни слова не сказала. Он, когда успокоился, велел ей отмыть полы от крови и убрать на кухне стекла, а потом привести себя в порядок и накрыть к шести ужин.

Бритт села и протянула половинку бутерброда, который аккуратно разрезала надвое. В эту минуту Зейн любил сестру так сильно, что щемило сердце.

Он взял бутерброд, откусил кусочек и понял, что еда не просится наружу.

– Эмили и бабушке с дедушкой мы должны сказать, что ты болеешь. У тебя грипп, и ты на карантине. Тебе надо отдыхать, папа тебя лечит. А в горах мы скажем, что ты упал с велосипеда.

Зейн, откусив от бутерброда, нащупал в темноте руку сестры.

– Как я тебя понимаю…

– Когда вернемся домой, скажем, что ты упал на лыжах. И папа тебя лечит.

– Еще бы, – горько вырвалось у Зейна. – Лечит…

– Он тебя снова побьет, если мы не будем слушаться. Так же, если не сильнее. Зейн, я не хочу, чтобы он тебя бил.